Русский святочный рассказ. Становление жанра

Вместо ответа туша загадала им загадки, которые они не в состоянии были отгадать и, преследуемые тушей, в страхе побежали в дом. Опытная хозяйка быстро надела им на головы горшки, а ворвавшаяся в дом туша сорвала с них эти горшки и удалилась, полагая, видимо, что уносит с собой головы гадальщиц[40 - Перетц В. Н. Деревня Будагоща и ее предания // Живая старина. 1894. Вып. 1. С. 3–18.].

За каждым календарным праздником закрепляется определенный комплекс сюжетов[41 - Определенный комплекс сюжетов быличек закреплен и за днями недели.

См., например: Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. К реконструкции Мокоши как женского персонажа в славянской версии основного мира // Балто-славянские исследования: 1982. М., 1983. С. 192.]. Как пишет В. Н. Перетц, «предания сосредоточиваются календарно вокруг каких-то дней»[42 - Перетц В. Н. Деревня Будагоща и ее предания. С. 7.]. Так, святочные рассказы обычно повествуют о происшествиях с гадальщицами или о встречах с «нечистой силой», благовещенские – о тяжелых последствиях одалживания чего-либо и о наказании за работу в этот праздник, пасхальные – о домовых, заезживающих лошадей, троицкие посвящены встречам с русалками, купальские – поискам цветка папоротника или клада и т.  п. Эти широко распространенные сюжеты, основываясь на календарных поверьях, издавна оказались связанными с определенными календарными праздниками.

По мере того как увеличивался разрыв между городской и деревенской жизнью, календарная обрядность, а вместе с ней и календарные рассказы, постепенно начинали забываться и уходить из городского быта.

Да и в деревне с конца XVIII – начала XIX века праздничные «действа», по мнению Н. А. Миненко, чаще всего уже «не имели обрядового смысла, а выполняли эстетическую, развлекательную функцию»[43 - Миненко Н. А. Досуг и развлечения у русских крестьян Западной Сибири в XVIII – первой половине XIX веков // Советская этнография. 1979. № 6. С. 26.]. В столичных же городах, Москве и Петербурге, культура календарных праздников иногда поддерживалась искусственно, о чем свидетельствуют многие мемуары, посвященные описанию празднования аграрных по происхождению дат при царском дворе (см. , например, мемуары С. А. Порошина и А. Т. Болотова[44 - Порошин С. А. Записки, служащие к истории Его Императорского Высочества Павла Петровича. СПб., 1844. С. 547 (Описывается первый день Рождества 1765 года при дворе Екатерины II); Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им самим для своих потомков. М.; Л., 1931. Т. 1. С. 142.]).