Финансист

 – Но я хочу работать и заниматься делом – вот чего я хочу.

– Ты еще слишком мал, сынок, – заметил его дядя. – Сколько тебе лет, четырнадцать?

– Тринадцать.

– Ты не можешь оставить учебу, пока тебе не исполнится шестнадцать лет. Еще лучше, если ты подождешь до семнадцати или восемнадцати, от этого не будет вреда. Ты ведь больше не будешь ребенком.

– Не хочу быть ребенком. Я хочу работать!

– Не так быстро, сынок. Довольно скоро ты станешь мужчиной. Ты ведь хочешь стать банкиром, не так ли?

– Да, сэр!

– Ну, когда придет время, и если у тебя все будет в порядке, если ты будешь хорошо себя вести и сохранишь свое желание, я помогу тебе приступить к делу.

Если бы я хотел стать банкиром, то на твоем месте я бы сначала провел год-два в комиссионной зерновой конторе[7 - В XIX в. многие небольшие производители зерна и мукомольни продавали свою продукцию через специализированные маклерские конторы, которые обеспечивали устойчивый сбыт в обмен на комиссионные проценты. ]. Там ты узнаешь многое, что нужно знать. А пока что береги здоровье и учись как следует. Где бы я ни был, давай мне знать, как продвигаются твои дела, и я напишу тебе.

Он вручил мальчику десятидолларовую золотую монету, чтобы открыть счет в банке. Неудивительно, что семья Каупервудов произвела на него приятное впечатление благодаря этому энергичному, самоуверенному и искреннему юнцу.

Глава 3

На тринадцатом году жизни молодой Каупервуд осуществил свое первое деловое предприятие.

Прогуливаясь по Фронт-стрит, где находилось много таможенных и оптовых контор, он увидел аукционный флажок, висевший перед оптовым бакалейным магазином, и услышал голос распорядителя торгов:

– Предлагается партия прекрасного яванского кофе – двадцать два мешка, продается на рынке по семь долларов и тридцать два цента за мешок. Ваши предложения. Кто сколько даст? Партия продается одним лотом. Кто сколько даст?

– Восемнадцать долларов, – сказал один, стоявший у двери, скорее для того, чтобы начать торги, чем для чего-то еще.

Фрэнк остановился посмотреть.

– Двадцать два доллара! – произнес другой голос.

– Тридцать! – выкрикнул третий.

Потом кто-то еще крикнул «Тридцать пять!», и торги продолжились до семидесяти пяти долларов, что составляло менее половины рыночной цены за мешок.

– Предложено семьдесят пять долларов! – выкрикнул аукционист.