История, которую нельзя рассказывать

И о своей любимой учительнице истории я тоже никому не рассказывала: когда мы проходили Вторую мировую войну, она сказала, что наш учебник неправильный, несколько раз повторила слово «Холокост» и настаивала, что румыны были не только жертвами фашизма, но и жестокими убийцами сотен тысяч цыган и евреев. Вскоре после того урока она почему-то исчезла.

Конечно же, папа не знал об истории дяди Андрея. Он забрал у меня поэму на следующий день, когда застал меня спящей с ней в обнимку.

Откуда ему было знать, что я прекрасно всё запомнила и пересказала лучшие отрывки, выбрав на свой вкус слова попроще?

Папа перестал собирать страницы.

Взгляд его был прикован к светло-голубому листу цветного картона, исписанному чёрной пастой.

– Папа, – позвала я, пытаясь привлечь его внимание. – Я хочу сегодня послушать мою сказку о Хитрой Иляне. Если ты пообещаешь не засыпать до самого конца, то и я не засну.

Но папа не сводил глаз с листа.

– Расскажи сначала ты мне историю, – сказал он.

Голос папы звучал слишком спокойно, и время для такой просьбы было странное, но, если меня просили рассказать историю, я редко отказывала.

– Какую?

– Несколько дней назад ты за ужином говорила про одну историю. Её вам учительница рассказала перед летними каникулами.

Несколько секунд я смотрела на папу с сомнением, но потом кивнула и начала:

– Однажды кое-что случилось. А не случилось бы – и рассказывать было бы нечего. Жил-был сын пекаря. Он был очень хорошим мальчиком. Делал домашние задания и убирался дома.

Любил играть в футбол и баскетбол, не болел и мылся. – Я замялась, поглядывая на распотрошённую Большую Книгу. – Я не… Можно я найду эту страницу? Я не помню, какие предметы в школе ему нравились.

– Это второстепенные детали. Продолжай.

– Но ведь это важно, чтобы раскрыть характер сына пекаря, – возразила я.

– Сомневаюсь. Он наверняка любил физику и математику.

– Ух ты. Да, там точно так и было.

– Продолжай, пожалуйста.

– Однажды этот хороший мальчик, который любил футбол, баскетбол, физику и математику, шёл домой и оказался рядом с тёмным грязным переулком и в конце этого переулка увидел своего отца, который разговаривал с плохим человеком.

Папа прищурился. Лицо его как будто потемнело. Пока я говорила, мой голос тоже менялся.

– Сын пекаря и его семья были очень-очень бедными, папа. Беднее нас. Они были такими бедными, что жили в одной маленькой каморке за пекарней, где даже мышей не водилось зимой – вот как там было холодно.