История, которую нельзя рассказывать

Здесь, купаясь в лунном свете, стоял старый деревенский дом на высоком каменном фундаменте. Внизу, за деревянными решётчатыми дверями, чернел подвал. Вымощенная плитняком тропинка вела к крыльцу – к каменной лесенке в несколько ступенек.

И вот я стою перед деревянной дверью.

Вот стучусь.

Когда она открыла дверь, письмо было у меня наготове в вытянутой руке. Меня колотила дрожь.

– Кто там? – Из глубины дома послышался мужской голос, звучавший грубовато, по-деревенски.

Она не ответила.

Просто смотрела на меня, а я на неё. Я думала, что не узнаю её, но узнала. Мне были знакомы её тонкие белые волосы, выбивающиеся из-под пёстрого платка, завязанного под подбородком. Мне был знаком её повязанный на животе голубой фартук с узором из ромбов и жёлтая хлопчатобумажная юбка. Мне были знакомы её руки, в которых она держала письмо. Мне были знакомы её карие глаза – сначала они бегали по строчкам письма, а потом посмотрели на меня.

Но она меня не знала.

Сзади, прихрамывая, подошёл пожилой мужчина, выглянул из-за её спины.

– Девочка из деревни? – спросил он.

Она дала ему письмо, не говоря ни слова.

Я поняла, что нужно сделать, – этого не было написано в заметках родителей, и ни мама, ни папа даже не подумали о таком. Я открыла рюкзак и, запустив в него руку, достала со дна вышитую подушечку – тёмно-зелёную, с чёрной окантовкой и большой круглощёкой птицей посередине. На мгновение я прижала подушку к груди, а затем протянула ей.

– Эта подушечка обычно лежит у меня на кровати рядом с той красной, которую ты помогла маме вышить, – на ней маленькая птичка летит. – Я старалась говорить твёрдо. Если она меня прогонит, что мне делать? Обратного маршрута у меня нет.

Она закрыла рот рукой и, рухнув на колени, притянула меня к себе и принялась целовать в обе щеки.

– Иляна! – Она заплакала. – Это Иляна!

Потом бабушка повела меня в дом.

Между строк

Поцелуи, объятия, вопросы – и вот я уже сижу на скамье за длинным деревянным столом, а бабушка готовит мне поесть.

– Я как знала, что кто-то придёт, – сказала она. – За обедом я случайно поставила на стол три тарелки, а потом в дом залетела пчела!

Дедушка читал письмо, а его кустистые брови ползли вверх. Он то и дело смотрел на меня, будто снова и снова удивлялся, что я здесь. Бабушка достала остатки ужина из кладовой и раздула угли в глиняной печи.