Заговор небес

Эта картина в Катином воображении вышла такой ясной, что она немедленно спросила подругу:

– Валь! А твой шеф знает, что ты прыгаешь?

– Да ты что?! Страшный секрет. По выходным я вроде бы сижу дома и повышаю квалификацию. Учу английский, практикуюсь в машинописи. Верит, дурачок, – снисходительно сказала Валя. – А однажды, представь, у нас прием был. Так хозяин коньячку надрался и стал рассказывать, как он один раз в армии с парашютом прыгал. Описывает – ну, как обычно «чайники» рассказывают – самолет, высота немереная, и он такой смелый и крутой… И все на меня поглядывает – восхитись, мол.

Я еле сдержалась, честное слово!

– Ну и сказала бы ему! Сколько там у тебя прыжков? Двести с хвостиком?

– Не, зачем. Пусть уж. Королем себя чувствует.

Катя вздыхает. Она немного завидует Вале – как у той только получается держать все в секрете? Кате этого не дано. Все ее друзья, и преподаватели в институте, и соседи знают о том, что Калашникова – девушка необычная. Экстремальная. У нее есть хобби: по выходным она прыгает с парашютом.

Катиным друзьям и поклонникам, впервые приходящим в дом, немедленно демонстрируется альбом с парашютными фотографиями. И к семинарам, которые проходят по понедельникам, Калашникова принципиально не готовится – всегда можно сказать преподавателю, что в выходные пришлось задержаться на аэродроме. Катя даже маникюром себя не утруждает – а на замечания однокурсниц отвечает: «Зачем мне когти? С ними разве парашют уложишь?» И девчонки – рожденные ползать, не летать – кривятся, усмехаются, но примолкают…

Валя же, наоборот, держит свои парашютные подвиги в секрете.

По воскресеньям, вернувшись с аэродрома, она весь вечер борется с последствиями прыжков: наносит увлажняющую маску на обветренное лицо, делает питательную ванночку для рук и приводит в порядок ногти. И в понедельник появляется на работе – строгой и ухоженной секретаршей.

…От автобусной остановки до аэродрома – два километра пешком. В темноте, по морозцу, да с тяжелыми сумками (еда, сменная одежда, немного спиртного) – идти минут сорок.

Девушки минуют сонного вахтера у железных полуоткрытых ворот около полуночи. Оказавшись на родной территории аэродрома, Валя сразу оживает: «Ф-фу, добрались!» Здесь бояться некого – все свое, все знакомое. Светится уютными огоньками Желтая казарма, из столовки доносится пение: поварихам только повод дай чего-нибудь попраздновать. Самолеты, переставленные с шасси на лыжи, смотрятся в ночном сумраке причудливыми огромными птицами.