Вычеркнутый из жизни. Северный свет

Она, видимо, поговорила с профессором Слейдом, а может быть, попросила это сделать пастора Флеминга – и вот место в Портри ждет его. Слова «привет от всех» вызвали у Пола горькую усмешку: они явно означали, что Элла простила его.

Пообсохнув немного, он выключил газ и спустился вниз перекусить. В холле, у входа в обеденный зал, к нему подошел рассыльный:

– Вас спрашивает один молодой человек. Он в гостиной.

Немало удивленный, Пол проследовал за юношей в небольшую душную нишу, где стояли стулья с жесткими плетеными сиденьями и пальма в кадке, стыдливо отделенные от холла занавеской из бус.

Раздвинув тихонько застучавшие бусы, Пол не без изумления увидел молодого библиотекаря и нерешительно подошел к нему:

– Добрый вечер.

– Вы не ожидали меня увидеть?

– Нет, не ожидал.

Библиотекарь ответил на такую откровенность веселой улыбкой. Сейчас, вне стен своей службы, он держался еще более бойко и развязно, так что мог кого угодно обезоружить своей прямотой, но Пола – в его нынешнем настроении – это только раздражало.

– Я хочу вам кое-что рассказать. – Он окинул быстрым взглядом пустую комнату. – Надеюсь, нас никто здесь не подслушает. – (Пол так посмотрел на него, что тот поперхнулся.) – Вы, конечно, совсем меня не знаете, но я, право, вполне приличный человек. Зовут меня Булия – Марк Булия.

Он протянул руку. Пол пожал ее и сел. У него вдруг появилась надежда, что сейчас что-то выяснится. Марк посмотрел на него долгим ироническим взглядом и лишь после этого заговорил:

– Когда вы в первый раз пришли в библиотеку, я наблюдал за вами – не мог не наблюдать: уж очень заметно было, что вы… что вам тяжело.

Мне стало жаль вас, да и потом я почувствовал к вам симпатию. Ведь бывает же так: вдруг тебе понравится кто-то. После вашего ухода я просмотрел подшивку. – Он не без самодовольства признался в этом. – Теперь я знаю, кто вы, и вообще все знаю.

Об этом Пол и раньше догадывался. Он молча и внимательно слушал, а Булия продолжал:

– Вчера вы стали искать дополнительные сведения.

Но не сумели ничего обнаружить. И вот, когда вы ушли, я сам занялся розысками. В одной газете, только в одной – в «Кларион», либеральной газетенке с крошечным тиражом, я нашел заметку о суде над Сванном. Как ни странно, это был протест против чрезмерной строгости приговора, который ему вынесли.

На бледном лице Пола ничего нельзя было прочесть, однако глаза его загорелись.