Вычеркнутый из жизни. Северный свет

Что она за человек? Пол решил испытать девушку и принялся изучать ее любопытным и явно дружелюбным взглядом, но она не ответила на его взгляд – опустила глаза и отвернулась.

Время тянулось бесконечно долго. Пол, закрыв глаза, барабанил по клавишам мелодию, которую успел выучить наизусть. Наконец пробило шесть часов, и он вздохнул с облегчением: рабочий день окончен. Чуть не бегом направился он в больницу и там не без труда добился разрешения пройти к Сванну. Больному, видимо, стало хуже: настроение у него было мрачное, подавленное, говорить он был не склонен и, казалось, жалел, что так разоткровенничался в прошлый раз.

Но, видя, что Пол терпеливо сидит у его кровати и нисколько его не торопит, Сванн смягчился. Он повернул голову и не без жалости взглянул на молодого человека.

– Значит, вы опять пришли? – наконец произнес он.

– Да, – тихо ответил Пол.

– Я хочу предупредить вас… Если вы не отступитесь, вся ваша жизнь пойдет прахом, как пошла прахом моя… Но отступить вы уже не сможете.

– А я и не собираюсь отступать.

– Тогда что же вы намерены делать?

– Мне подумалось, что если бы я отстукал на машинке заявление, а вы бы его подписали, то я мог бы обратиться в соответствующие инстанции.

Сванн не мог смеяться, но легкая ироническая усмешка все же тронула его бледные губы.

– В инстанции? В полицию то есть? Но им уже все известно, и они ничего не намерены менять. Или к человеку, который выступал тогда в роли обвинителя, – сэру Мэтью Спротту? На основании личного знакомства с этим джентльменом я не советовал бы вам вступать с ним в какие бы то ни было отношения.

 – Сванн умолк, борясь с долгим приступом кашля. – Нет. Один только министр внутренних дел имеет право поставить вопрос об этом в парламенте, но вы не подойдете к нему и на милю с теми доказательствами, какими сейчас располагаете. Предсмертный бред – ведь они так это назовут – бывшего полисмена, да еще вышедшего из доверия. Разве это может иметь какое-либо значение! Вас просто засмеют.

– Но ведь вы же считаете моего отца невиновным.

– Я знаю, что он невиновен, – грубовато перебил его Сванн. – В своей заключительной речи судья назвал убийство Сперлинг жестоким, гнусным, чудовищным преступлением, заслуживающим высшей меры наказания. А Мэтри ее не получил. Спрашивается, почему? Возможно, потому, что судьи не были так уж уверены в виновности осужденного человека и по доброте сердечной не вздернули его, а приговорили к медленной смерти – пожизненному заключению в Стоунхисе.