Вычеркнутый из жизни. Северный свет

И сегодня же вечером я должен выехать в Лондон.

– Я так и думал, что вы стеснены во времени, сэр. – Пол торопливо вынул из внутреннего кармана какие-то бумаги. – И потому заранее напечатал перечень фактов.

– Хорошо, очень хорошо! – вежливо одобрил Берли и в то же время протестующе поднял руку: он терпеть не мог читать прошения и, верно, потому держал двух секретарей в парламенте. – Изложите мне кратко суть дела.

Пол провел языком по губам, глубоко вдохнул:

– Мой отец пятнадцать лет сидит в тюрьме за преступление, которого не совершал.

Берли открыл рот и вытаращил глаза. Он смотрел на Пола так, словно перед ним вдруг возникло нечто весьма неподобающее. Но тот не дал ему заговорить и стал торопливо выкладывать все, что было у него на душе.

Поначалу казалось, что Берли вот-вот прервет его. Но он не сделал этого. Его лицо вытягивалось все больше и больше, он продолжал подозрительно, даже с отвращением поглядывать на Пола, но все же не прерывал его. И под конец даже перестал попыхивать сигарой.

Монолог Пола длился ровно семь минут, и, когда он закончил, у Берли был такой вид, точно его поймали в ловушку. Он откашлялся:

– Я не верю. Это похоже на басню. Но если даже я ошибаюсь… Это ведь очень старая история.

– Но не для человека в Стоунхисе. Для него она продолжается.

Берли сделал нетерпеливое движение:

– Я этого не допускаю. И не считаю возможным ворошить грязное болото. Во всяком случае, мне до этого дела нет.

– Вы член парламента и депутат от Уортли, сэр.

– Да, черт подери! Но не депутат от Стоунхиса. Я представляю порядочных людей, а не банду каторжников.

Он вскочил и зашагал по комнате, вне себя оттого, что ему испортили приятный день. И зачем только он позволил явиться этому юному сумасброду! Нет, совать голову в осиное гнездо он не станет. Ни один человек в здравом уме и доброй памяти не захочет копаться в такой грязи. И тем не менее, покосившись на Пола, неподвижно сидевшего у стола, он почувствовал угрызения совести.

– Хорошо! – вдруг изрек он, сердито взглянув на часы. – Оставьте мне эту чертову бумагу. Я просмотрю ее еще сегодня. Зайдите снова часов в семь вечера.

Пол, сдержанно поблагодарив, передал ему документ и спокойно вышел из комнаты. Очутившись на улице, он жадно вдохнул свежий утренний воздух. Если бы ему удалось принудить к действию этого человека в парламенте, в самом сердце правительства, весь клубок, несомненно, был бы распутан.