Вычеркнутый из жизни. Северный свет

Мы обязаны охранять интересы общества. Если бы не страх перед веревкой, первый попавшийся злоумышленник перерезал бы вам глотку впотьмах из-за пятифунтового билета.

– Статистика доказывает, что в странах, где отменена смертная казнь, преступность не возросла.

– Не верю! Повешение – лучшая мера безопасности. И это гуманная смерть, не то что гильотина или электрический стул. Было бы чистейшим безумием отказаться от этого традиционного наказания.

Горячая волна возмущения захлестнула Пола и заставила забыть об осторожности.

– То же самое говорил лорд Элленборо, наш министр юстиции, несколько лет назад, когда Самуэль Ромили внес предложение об отмене смертной казни через повешение за кражу свыше пяти шиллингов.

Кровь бросилась в лицо Берли.

– Вы просто дурак, молодой человек! – прошипел он. – Я-то тут при чем. Я либерал. Я стою за гуманность. Так же, как вся наша система. Нам не доставляет удовольствия вешать людей. Кажется, вы могли бы в этом убедиться на собственном опыте. Любой приговор может быть отменен.

– Ваша лучшая в мире правовая система сначала объявляет человека убийцей и приговаривает к повешению, затем идет на попятный и отправляет в тюрьму до конца его дней. Это что, акт милосердия, гуманности? Это, по-вашему, справедливость? – Пол вскочил на ноги, бледный, сверкая глазами. – Именно так и случилось с моим отцом. Он попал в Стоунхис из-за этой вашей системы ведения уголовного процесса, когда дело решают улики и показания заведомо недобросовестных свидетелей, системы, позволяющей сторонам произвольно манипулировать фактами, вызывать экспертов, находящихся на жалованье у государства и потому поддакивающих обвинению, и назначать прокурора, единственной целью которого является не установление справедливости, а уничтожение того, кто сидит на скамье подсудимых.

 – Не обращая внимания на Берли, одержимый своей идеей, Пол сдавленным голосом продолжил: – Преступление – продукт социального строя. Те, кто учредил этот строй, зачастую куда более виновны, чем так называемые преступники. Нельзя, чтобы к правонарушителям общество применяло те же принципы, которые сто лет назад заставляли вешать голодного мальчишку за то, что он украл каравай хлеба. Но если уж мы упорно стоим на том, что око за око, зуб за зуб, то закон должен быть по крайней мере гибок. А вместо этого что происходит? Мера наказания с незапамятных времен – виселица, на которой вслед за учтивой комедией молитвы разыгрывается последний акт отмщения.