Вычеркнутый из жизни. Северный свет

Хриплым голосом он пробормотал:

– Почему же, почему это не вышло наружу?

Бёрт расхохоталась:

– Меня не спрашивай. Спрашивай тех, кто этим делом верховодил. Был там один судейский, так он всех их обкрутил, от мала до велика…

Каждое ее слово указывало на этого человека – Спротта. Пока еще оставаясь в стороне, невидимый, он был вездесущ, был главным персонажем дела, силой, которая безжалостно бросила отца Пола в Стоунхис, в могилу для тех, кто еще не умер. Впервые в жизни Пол познал ненависть. Страшный, жгучий вопрос уже готов был слететь с его языка, когда он придвинулся к Луизе.

Но в это самое мгновение с ней произошла удивительная перемена. Ее пухлые щеки стали изжелта-серыми, в глазах отразился панический страх.

– Извини, пожалуйста, – пробормотала она, запинаясь. – У меня вдруг закружилась голова.

– Выпей еще, – предложил Пол. – Я велю подать.

– Нет… Фу… как глупо… Мне надо выйти.

– Нет-нет… давай еще повременим.

– Мне надо идти.

Пол в растерянности закусил губу. С ума можно сойти! Сейчас, когда он уже подвел Бёрт к основному, самому важному признанию, разговор прерывается таким дурацким образом.

Будь что будет, а ему нельзя от нее отстать. Подавшись вперед, он тихо спросил:

– В чем дело?

– Шпик.

Пол через плечо посмотрел на человека с тяжелым лицом за соседним столиком. Подсознательно он все время ощущал присутствие этого типа в темном костюме, увлеченного чтением беговых новостей. За последние двадцать минут он ни разу даже не перевернул сложенную вдвое розовую газетку, наполовину закрывавшую его неподвижное лицо.

Но сейчас он потихоньку положил ее на стол и оказался сержантом Джаппом. Пол овладел собой и снова повернулся к Бёрт:

– Я пойду с вами. Здесь и вправду жарковато. Глоток свежего воздуха – и вы почувствуете себя лучше.

Прежде чем Луиза успела возразить, он подозвал официанта и расплатился. Волнуясь и бросая вороватые взгляды на соседний столик, она собрала свои вещи и надела пальто. Они встали. В то же мгновение встал и сержант Джапп.

Ни на кого не глядя, он сунул в карман сложенный розовый листок и, опередив их, вышел из бара.

Каждый нерв в Поле натянулся как струна. Сейчас, когда он выйдет с Бёрт на улицу, не ляжет ли чья-нибудь рука на его плечо, не потащат ли его снова в полицию, припаяв ему какое-нибудь высосанное из пальца обвинение? О нет, он этого не потерпит. Он впился взглядом в темноту. Вот полицейский стоит посреди улицы, ждет чего-то, не сводя глаз с двери.