Две недели в другом городе

Когда я сидела в ресторане и слушала твой рассказ о мистере Делани и несчастном сценаристе, я поняла, что тот юноша жив. – Усмехнувшись, она теснее прижалась к нему, повернула голову и зашептала Джеку на ухо: – Нет, это еще не вся правда. Все было не так, как я представляла себе в кино. Все было гораздо, гораздо лучше.

Они оба рассмеялись. «Благодарю тебя, Господи, за то, что на свете существуют поклонницы», – подумал Джек, стыдясь своих мыслей. Он снова обнял ее, коснувшись рукой густых темных волос Вероники.

«А я-то считал, что давно получил весь гонорар за эту картину, – мелькнуло в голове Джека. – Сейчас, похоже, мне обломилось то, что гильдия киноактеров называет «побочными дивидендами». Щедрые побочные дивиденды».

Он повернулся к Веронике и положил свою руку на кисть девушки.

– Что ты хочешь? – шепнула она.

– Что-нибудь типично итальянское.

Глава седьмая

Джек услышал какой-то стук. Неохотно открыл глаза. В комнате было темно. Погруженный в сладостное забытье, он не знал и не хотел знать, где он находится, который сейчас час, день это или ночь.

Робкий стук повторился; он увидел, что дверь гостиной со скрипом приоткрылась и на пол спальни упала узкая полоска желтого света. Джек понял, что он один и покоится в своей кровати в номере 654 римской гостиницы.

– Войдите. – Он натянул до шеи смятую простыню, потому что лежал совершенно голый.

Дверь отворилась шире, и он увидел горничную. Она стояла, улыбаясь ртом, в котором недоставало нескольких зубов, и держа в руке вешалку с пиджаком, как охотничий трофей.

«Посмотри, что я поймала сегодня в римских джунглях: американский пиджак, окропленный американской кровью».

– La giacca, – радостно произнесла она. – La giacca del signore. E pulita[19 - Пиджак. Пиджак синьора. Чистый (ит.).].

Горничная, тяжело волоча ноги по ковру, источая еле уловимый запах пота, прошла к шкафу и повесила пиджак; при этом она с нежностью поглаживала его, словно это было ее любимое домашнее животное. Джек хотел дать ей чаевые, но не мог подняться с кровати.

Он понимал, что вряд ли шокировал бы пожилую женщину, за тридцать лет вдоволь насмотревшуюся в спальнях римских гостиниц на наготу тела и души, но все же Джек решил, что свою сотню лир она получит в другой раз.

– Grazie[20 - Спасибо (ит.).], – сказал Джек, вдыхая тонкий аромат, который оставила после себя Вероника. – Grazie, tanti[21 - Большое спасибо (ит.).].

– Prego, prego[22 - Пожалуйста, пожалуйста (ит.).