Грибной царь

А булыжники… В Москве миллионы дверей, если каждую подпирают камнем, когда идут кормить кошечек… – Он посмотрел на часы.

– Насколько я понимаю, это ирония? – нахмурилась бывшая актриса.

– Возможно.

– Ну да, а время – деньги. Поговорить с человеком уже некогда… Мне тут этот… арт-директор… с шестого этажа заявил: «Мой час стоит сто долларов!» Дожили: человечку грош цена в базарный день, а час у него стоит сто долларов!

– Я бы с удовольствием с вами поговорил, но я к врачу записан… Так что с наводчиком?

– Мой первый муж всегда говорил: у хороших людей болит сердце, а у плохих – желудок… Он умер от диабета.

А наводчик увидел, что дверь открыта, и шмыг! Я ему кричу: «Молодой человек, вы к кому?» А он делает вид, что не слышит. Я поставила блюдечко и догнала его у самого лифта. Снова спрашиваю: «Вы к кому?» Он: «К знакомой…» Я: «В какой квартире проживает ваша знакомая?» Он: «Не ваше дело!» А я: «Нет, как раз мое дело! Мне за это деньги платят!»

– Неужели? А как он был одет?

– В джинсах и в красной ветровке…

– Бритоголовый? – почувствовав болезненное стеснение в груди, уточнил Свирельников.

– Да! Вы его знаете?

– Нет. И куда же он делся?

– Ушел. Я пригрозила: вызову милицию, он сказал, что сам из органов, и ушел. А вот объясните мне, Михаил Дмитриевич! Раньше тоже брились наголо. Но это мне понятно: работали, Отечеству так служили, что шевелюрой заниматься некогда! И ведь порядок был! А эти-то зачем бреются? Они-то чем таким уж заняты? Страну развалили, кругом жулики, предатели и агенты влияния… Может, в милицию позвонить, спросить, работает у них такой?

– Не надо.

– А что делать?

– Дверь булыжником не подпирать! – сурово посоветовал Михаил Дмитриевич и решительно направился к своему джипу.

Алексей, выйдя из автомобиля, поприветствовал босса странным, словно бы извиняющимся полупоклоном. Несколько лет назад он возил турецкого строительного подрядчика и, видимо, именно тогда усвоил эти восточные деликатности.

Турок в свое время восстанавливал изуродованный расстрелом Белый дом и очень радовался тому, что Россия сама себя так по-идиотски раскурочила, а ведь в 45-м советские танки могли запросто въехать в Стамбул. Леша часто вспоминал этого подрядчика…

– К тебе никто не подходил и ничего про меня не спрашивал? – спросил, сев в машину, Свирельников.

– Нет…

– А ты давно подъехал?

– Три минуты.