Грибной царь

Ты, кстати, тоже подумай, повспоминай: может, обидел кого или не поделился по-честному? По телефону никаких угроз не было? Не обязательно вчера-позавчера. Месяц назад, полгода назад, год…

– Нет.

– Обычно сначала предупреждают или ставят условия. Деловые люди просто так не убивают. Ну, не мне тебе объяснять. К чужим женам не приставал? За это тоже могут!

– Не-ет… В последнее время нет…

– Ладно, будем думать-соображать. Если сам что-нибудь вспомнишь, звони. Только слов плохих по телефону не говори! Говори намеками – пойму.

Я читал, что каждое сказанное слово улетает в космос и там вращается…

– Мысли, между прочим, тоже!

– Да ты что! Ну, тогда – всем звездец!

– Почему? Есть же порядочные люди!

– В делах, может, и есть, а в мыслях нет. Ладно, вечером встретимся, все обсудим, заодно и мой гонорар обговорим.

– А может…

– В милицию заявить? Попробуй! Думаешь, они тобой бесплатно заниматься будут?

– Нет, конечно, но все-таки… специалисты…

– Михаил Дмитриевич, ты что-то сегодня совсем плохой! Мы были специалисты! Мы! Поэтому нас всех и разогнали.

А тем, кто сейчас там работает, на тебя наплевать! Но платить придется много, потому что им еще с начальством надо делиться. А я – один. Так что со мной надежнее и дешевле! Я внятен?

– Нет, я хотел… Ты меня сбил… Может, мне лучше дома отсидеться?

– Даже если тебя и заказали, в чем я глубоко сомневаюсь, киллер пока лишь на первом этапе. Ведь ты пойми: тебя не просто надо убить, тебя надо так убить, чтобы никто не докопался ни до заказчика, ни до исполнителей.

А такие ликвидации за один день не готовятся. Ты точно эти «жигули» только сегодня увидел?

– Ну, может, вчера вечером… Не помню…

– Тогда сегодня живи спокойно! – Алипанов поднялся с лавочки и с хрустом расправил плечи. – Я выйду первым. Потом ты. Если он там, веди себя как можно спокойнее! Подай знак. Незаметно. Понял?

– А может, мне все-таки дома отсидеться?

– На людях-то безопаснее, Михаил Дмитриевич, ты мне верь! Если «жигуль» снова появится, постарайся запомнить номер!

– Да уж постараюсь…

Свирельников выждал, покуда бывший опер скроется из глаз, и двинулся следом.

Войдя в подворотню, еще сохранившую сырую ночную прохладу, он остановился и закурил. Первая затяжка была удушливо-омерзительна, словно сигарета набита не табаком, а пластмассовыми опилками, но потом подоспела головокружительная, тошнотворная легкость, которая на несколько мгновений примиряет с самой паскудной жизнью.