Завтра может не быть

Не будут районные менты искать ответственного сотрудника ЦК – не тот уровень, не тот полет.

Тогда Кононова отправилась однажды с утра на Старую площадь. Прохаживалась там, мерзла, рискуя вызвать повышенное внимание КГБ: кто такая? Что тут ошивается? Наконец углядела в толпе идущих от метро «Дзержинская» Ангелину Павловну и бросилась к ней:

– Я по поводу Данилова. Скажите, где он, что с ним?

Даже не замедляя шага, тетка бросила на ходу:

– Я не знаю.

 – И добавила углом рта: – Не приходите сюда больше.

Варя собрала передачку: папиросы, сало, носки вязаные шерстяные – и отправилась в приемную КГБ на Кузнецкий Мост. И вроде бы сама, в другой жизни и в другом теле, числилась на службе в конторе-правопреемнице и даже звание капитана носила, а страшно было. Одно дело, когда ее вербовали в спецкомиссию при ФСБ в конце девяностых, на волне обновления и благодатных реформ, и совсем другое – пятидесятые.

Еще ГУЛАГ не весь опростали. Короче, подсасывало от волнения, когда Варя добралась до окошка.

– Вот, хочу оставить передачу заключенному, – она потыкала узелком в окно.

– Фамилия-имя-отчество? – равнодушно проговорил лейтенант КГБ.

Варя назвала.

– Ждите.

Оконце захлопнулось.

Спустя десять минут Варя услышала:

– За нами данный гражданин не числится.

– А где же он?!

Вопль остался безо всякого ответа.

Варя записалась на прием в ЦК партии. Через три дня ее принял в отдельном кабинете вежливый человек лет сорока, в костюмчике с галстучком. Она изложила суть дела:

– Данилов, сотрудник ЦК… Неизвестно, куда исчез… Дома не появляется вот уже две недели…

А тот на голубом глазу:

– Данилов? Нет у нас такого сотрудника.

Не значится в списках, и не значилось его никогда.

Что оставалось делать? Только жалеть: может, напрасно врала она Алексею, что многое в будущем, благодаря его влиянию на Хрущева, изменится? Надо было сказать, что все там у нас, в две тысячи восемнадцатом году, осталось как прежде.