Ветер сулит бурю

Однако задумываться над этим он не стал и заговорил с Томми о школе.

– Он что, Мико, маменькин сынок? – шептал Туаки.

– Это почему еще? – спросил Мико.

– А носочки-то! Смотри, совсем как у девчонки, – сказал Туаки, указывая пальцем. – Да еще белая рубашка и поясок разноцветный. Да еще в ботинки нарядился среди лета.

Мико рассмеялся, сам не зная над чем: то ли над изумлением, выраженным в серьезных синих глазах Туаки, то ли над его крошечной фигуркой, согнутой под тяжестью огромной связки рыбы.

– Он не то что мы, – сказал он наконец. – Ему можно носить ботинки летом. У его отца, верно, деньги есть.

– Вот тоже сказал, – возразил Туаки. – Да будь у моего отца сколько угодно денег, я все равно ни за что не стал бы ходить летом в ботинках. Они бы мне все ноги истерли.

– Привык бы, Туаки, – сказал Мико. – И все равно он, кажется, здорово хороший парень.

– Может, и так, – сказал Туаки без большой уверенности, пропуская дорожную пыль сквозь пальцы босых ног.

Они возвращались домой вдоль реки по улице Лонг-Уок.

Одержав кратковременную победу над уходящим морем, река обмелела и сейчас с какой-то торжествующей песней и присвистом мчалась по своему каменистому руслу. Кое-где из воды показывались камни. Солнце опустилось совсем низко вдали над заливом, ласково освещая белые домики Кладдаха на другом берегу реки; стройные мачты рыбачьих баркасов, казалось, сплошь опутанные веревками, возвышались на фоне розовеющего неба.

– Вот это жизнь! – только успел сказать Мико, как вдруг около Испанской арки перед ним выросла толпа мальчишек.

Их было человек двадцать, и они стояли тесной шеренгой, загораживая проход под аркой, и, надо сказать, весьма решительной шеренгой. Кое-кого из них Мико уже раньше приметил у доков. Почти всех их он знал в лицо, как обычно бывает, когда живешь в небольшом городке, но знаком с ними не был. Это было городское хулиганье. Это он сразу увидел. Ошибки тут быть не могло. Одеты они были совсем не так, как Мико с братом или Туаки.

Короткие рваные куртки и штаны, протертые сзади до дыр, или штаны с остатками заплат. На голых местах виднелась городская грязь. Волосы или коротко остриженные, или заметно нуждающиеся в стрижке. Лица бледные, потому что там, где они жили, высокие дома заслоняли солнце, не пропуская его на длинные, узкие улицы.

Сначала они остановили Питера и Томми.

– Эй, ты! – сказал один из них, толкнув Питера рукой в грудь.