Ветер сулит бурю

Заметно было, как столпившиеся ребятишки почтительно расступились перед ней, потому что кто же не знал, что она ведьма? У нее был нос крючком. Красный платок она завязывала под подбородком.

– А мой гусак? – повторила она. – Одна была у меня, у несчастной вдовы, опора, так и то не пожалели. И лежит он теперь, протянув ноженьки, как покойничек, и что же будут делать мои бедные гусыни без своего вожака, коли он околеет? А я-то как проживу без своих гусей, и где мне достать другого гусака? Ах ты, бесово отродье, ах ты, поганец, вот погоди, доберусь я до тебя, перетяну тебя как следует палкой по заднице, и никакая мамка тебя не спасет!

– Ну ладно, вылазь, Мико, хватит этого, – сказала мать.

Мико стоял и поглядывал на них исподлобья, заложив руки за спину. Лоб у него был низкий, брови, уже темные и густые, резко вырисовывались над глазами. Карие это были глаза, только сейчас от растерянности он опустил их, так что не видно было, какие они милые. Волосенки начали просыхать и поднялись пушистым ореолом.

– Я только стукнул гусака, потому что он хотел щипаться, – сказал Мико.

– Эй, Бидди Би, Бидди Би! – загалдели ребятишки. – Смотри, гусак-то очухался!

Это отвлекло всеобщее внимание от баркаса. Все головы повернулись в сторону луга.

– Ох, слава тебе Господи, и впрямь ведь! – сказала Бидди Би, поднимая руку, в которой держала палку. – Поднялся-таки мой гусак. Только ты не думай, я про тебя не забыла, – повернулась она снова к Мико, – ты, малолетний убийца! Да чего от тебя ожидать-то? Что из тебя могло хорошего получиться? Кто твои родители? Мать твоя – какая-то пришлая девка из Коннемары, а отец? Подумаешь тоже, житель Кладдаха[2 - Кладдах – одна из старейших рыбацких деревень Ирландии, сейчас является западным пригородом города Голуэй в графстве Голуэй.

– А ну, заткни свой поганый рот! – сказала мать Мико воинственно.

– И не подумаю! – взвизгнула Бидди Би. – И держитесь-ка вы лучше подальше от меня и от моего имущества, слышите? А то прокляну я вас всех своим вдовьим проклятьем. И если это ваше отродье еще подойдет к моим гусям ближе чем на сто метров, я из него кишки выпущу. Помяните мое слово. – И с последними словами она удалилась.

Лицо матери Мико покраснело от подавленного гнева. Она нагнулась и в сердцах оттрепала за ухо какого-то сопливого мальчишку.