Корона Суперзвезда

Кому то мат не идёт вообще, в устах Лолы это звучало вполне естественно и даже мило. Будучи нерусской, Лола использовала в своей речи всё богатство русского языка и в плане владения оным могла заткнуть за пояс иного чистокровного русского.

– Здравствуй-здравствуй, хуй мордастый, – такими словами она меня приветствовала, нараспев, своим тоненьким птичьим голоском, и я «валялся под столом» от хохота. Если бы мне это сказал кто-то другой, я бы обиделся.

«Расскажи… как ебутся ежи», «Андрей Болт Конский», «Ты чего такой грустный, хуй сосал невкусный?»

Мне и до этого было известно, что язык не абсолютная вещь, что никакое слово не может быть абсолютно неправильным или абсолютно оскорбительным.

Всё зависит от контекста и намерений. Особенностью Лолы было то, что она возвела всё это в абсолют. Она могла сказать: «Пошёл в пизду!», что в её устах означало «Скорей войди в меня!»

Ни с кем из бывших девушек не мог я так непринуждённо разговаривать о выделениях, выходящих из тела, об отверстиях в теле, сексуальных фантазиях, и тому подобном.

Какими бы раскрепощёнными они ни были, у каждой были какие-то запреты, границы, и правила. У Лолы никаких табу не было в принципе.

Однако, несмотря на заключённую в её слова телесность, своим поведением Лола устанавливала для собеседника рамки приличий. Резонно было бы предположить, что она какая-нибудь «шалашовка», «спермобак», и постоянно должна находиться в окружении брызжущих слюной кобелей, в грубой форме предлагающих совокупиться. Но ничего такого не происходило.

Да и её Медвежонок напоминал скорее домашнего пёсика, чем уличного кобеляру. Было что-то, женственность и здравомыслие, и что-то ещё неуловимое, что защищало её от прямолинейного подхода со стороны мужчин. Она заставляла их относиться к ней, как к хорошей девочке, и только последний мужлан мог быть невежливым при таком раскладе.

Что касается работы.

За месяц, что мы работаем как инфекционная больница, через нас прошло 302 пациента (сейчас находится 124, из них 100 ковид-подтверждённых, из этих 124-х – 75 пневмоний, из которых 44 ковид-подтверждённых, 10 человек в реанимации, один на ИВЛ).

Скончалось за месяц – всего 7, это 2 % от общего количества. Все пожилые, изначально тяжёлые, с кучей хронических диагнозов. Сомневаюсь, что это лично коронавирус их убил. Для сравнения: за январь похоронили больше 40 больных из около 300 прошедших лечение в стационаре, это к вопросу о тяжести ковидных пациентов и тяжести наших обычных профильных пациентов.