Поселок на реке Оредеж

Насыпь грамм триста, Олеся Ивановна…

Олеся Иванна ткнула в руку Комаровой пластмассовый совок, и та нагребла в пакетик печенья, стараясь, чтобы попали только целые печенины с круглой красной серединкой. Ленка, получив от Татьяны два кубика «Лав из» и пискнув «спасибо, теть Тань», уже незаметно удрала.

– Как там, в Заполье-то? – неожиданно для самой себя спросила Олеся Иванна.

– Да как… скучно, – пожала плечами Татьяна.

– У нас, что ли, веселее? Ты же целый день дома сидишь, у вас с Сергием вон даже телевизора нет…

– У вас веселее, – улыбнулась Татьяна.

 – У нас там один лес вокруг. А у вас речка.

– Да уж, у нас река так река, – согласилась Олеся Иванна. – Коварная только. Каждое лето кто-нибудь тонет. Когда не местные-то… не зная броду, не суйся в воду. Раньше говорили, в ней русалки водятся.

– Русалки? – удивилась Татьяна.

– Ну, утопленницы.

Татьяна чуть побледнела:

– Да я и не купаюсь. Так только…

Олеся Иванна собрала Татьянины покупки в большой пакет, выставила на прилавок.

– Вот. Что-нибудь еще?

Все-таки жалко ее. Если бы дети – она бы с ними возилась целыми днями, сидела бы как наседка с цыплятами. А баба крепкая, ей бы рожать и рожать. Сидит целыми днями дома, вышивает, слушает, как за окнами лес шумит, – в Заполье ей, гляди, скучно было. И на сторону сходить не посоветуешь – обидится.

За дверью тренькнул велосипедный звонок, раздался громкий смех. Комарова прислушалась. Нет, не Максим. Сердце вдруг застучало и полезло куда-то вверх, и она отвернулась, испугавшись, что Олеся Иванна или Татьяна что-нибудь заметят.

Звонок снова тренькнул – к магазину подъехал кто-то еще. «Два гола им забили», – произнес знакомый голос, и снова засмеялись. Значит, вчера играли в футбол с семринскими и выиграли. Максим такими глупостями не занимается, это все Антон Босой и его дружки. Бабка Марья звала их лоботрясами и говорила, из таких никогда не вырастет ничего путного: раньше партия знала, что с такими делать, а теперь партии нет и никто не знает. Дверь распахнулась, в магазин сунулась конопатая физиономия с зажатой в зубах беломориной.

– Здрассь, Олесь Иванна!

– С папиросой нельзя, Тоша, докури на улице.

Антон ловко перекатил беломорину из одного угла рта в другой, нагло глянул в вырез кофты Олеси Иванны.

– Щас сделаем.

«Уехали, как обосранные», – послышалось из-за двери. Татьяна вздрогнула, полезла в сумку за деньгами. Это они нарочно, чтобы она слышала.