Поселок на реке Оредеж

– Ну?! Знаешь, что нам теперь за это будет?

– Да чего… – Ленка шмыгнула носом, убрала от лица руки. – Чего они нам сделают… – Она осторожно подняла упавший платок, накинула на плечи и завязала узелком на груди.

Комарова вздохнула и отвернулась. Река, ко всему равнодушная, плескала и булькала что-то свое, пенилась, кружила какие-то палочки, щепочки, листочки, несла их в Лугу, а из Луги – в залив. И Комарову она тогда подхватила так же легко и так бы и несла, кружа и играя, если бы платье не намокло и не потянуло ко дну.

Комарова бросила в воду недокуренную самокрутку, вода завертела ее и понесла прочь.

– Ленка…

– Чё… чего такое?

– Ты правда хочешь в город уехать?

– А то…

– Кому ты там нужна, в этом городе?

– Выйду за городского и уеду.

Комарова помолчала, потом сняла туфли и носки, уселась на край мостка и опустила ноги в воду – они тут же онемели по самые колени. Комарова попробовала пошевелить пальцами и не поняла, получилось у нее или нет.

– За городского ты выйдешь… у тебя и трусов-то приличных нет.

– Будут. – Ленка шмыгнула носом. – Ты не простудись, чё ты села-то…

Комарова подтянулась на руках, вытащила ноги из воды – зябкий вечерний воздух вдруг показался горячим, и она быстро натянула носки и надела туфли.

– Опять ты со своим «чё».

– Ну чего тогда… – поправилась Ленка.

– Дура ты все-таки.

– Ну чё… какая есть.

Ленкины слова вдруг показались смешными, и Комарова рассмеялась.

Ленка подхватила, и они смеялись долго, хватаясь друг за друга руками, потом переставали и снова начинали смеяться, пока дыхание не стало сбивчивым и прерывистым, как после долгого бега.

На обратном пути сделали большой крюк, дошли до пожарки – старой, давно разрушенной пожарной части, от которой остался только фундамент, две стены и печная труба, и накопали топинамбура; топинамбур уже отцветал, но кое-где покачивались еще на тонких стеблях золотистые цветки с длинными лепестками.

Клубни сразу съели, тщательно обтерев подолом Ленкиного платья – они были холодные, хрусткие и чуть сладковатые. Ленка присела на корточки, поковырялась в земле, вытащила еще несколько маленьких клубней.

– Оставь, куда их…

– Пригодятся. Мелким отдам.

– Оставь… весной прорастут.

Ленка с сожалением поглядела на клубни, покатала на ладони, потом закопала обратно и похлопала по земле ладонями.

Домой вернулись, когда уже темнело.