Поселок на реке Оредеж

Они прошли между поездами; товарняк, о котором рассказывал Максим, и вправду был очень длинным, и Комаровой, пока шли от его хвоста до плоской железной морды, показалось, что он тянется до следующей станции – в поселке было несколько станций с названиями «Платформа-1», «Платформа-2», «Платформа-4» и «Платформа-5», третьей почему-то не было, и только на «Платформе-1» и «Платформе-2» останавливались пассажирские. Когда поднялись на перрон, как раз подошла электричка. Один мужик спал, сидя враскоряку на скамейке и уронив на грудь голову.

Максим подошел к нему, потряс за плечо:

– Твой поезд пришел! Вставай уже!

Мужик открыл глаза, пробормотал что-то и снова провалился в сон. Комарова подошла ближе, дернула Максима за рукав:

– Не трожь его. Проснется – даст еще по роже.

– Я сам кому хочешь по роже дам, – добродушно ответил Максим и показал Комаровой кулак. Кулак был большой, с набитыми на костяшках мозолями. Комарова уважительно присвистнула.

Электричка лязгнула дверями, дернулась и поползла, все быстрее стуча колесами, в сторону города.

Кошка Люська сидела на краю платформы, склонив набок голову и перебирая лапами, и сосредоточенно смотрела вслед исчезающему за поворотом хвосту.

– Слушай, Кать…

– Чего?

– Да я так… ничего…

– Да говори, чего там…

– А не обидишься?

– Да нет… чего обижаться?

– Слушай… говорят, твоя бабка в войну партизанкой была.

Комарова вспомнила, как бабка, сидя сгорбившись за столом, макает в чай печенье, и руки у нее трясутся так, что она не всегда доносит размоченное печенье до рта, и кусок с мокрым шлепком падает на клеенку, и как отец таскал ее за длинные седые космы по двору, и Лорд прыгал вокруг своей будки, звеня цепью и заливаясь визгливым лаем.

Она отрицательно покачала головой.

– Что, ничего не рассказывала?

– Да говорю же…

– А она у тебя какого года?

– Двадцать шестого.

Максим нахмурился, поскреб пятерней затылок.

– Значит, в войну была девчонкой навроде тебя. Ты б смогла поезд под откос пустить?

Комарова пожала плечами:

– Так ведь если в войну… может, и смогла бы.

– А человека из винтовки застрелить?

Комарова задумалась, потом сказала неуверенно:

– Так ведь если война…

– Вот видишь! – обрадовался Максим. – Значит, была твоя бабка партизанкой и вражеские поезда под откос пускала.

– Это почему это?

– Сама же говоришь – если бы война, смогла бы.

– Так то я, а то моя бабка, – заупрямилась Комарова.