Здесь и сейчас

Я отцу не поверил и попросил его не шутить.

– К несчастью, я не шучу.

– Что значит, к несчастью?

Я услышал глубокий вздох, потом отец сообщил:

– Салливан в Нью-Йорке. В психиатрической лечебнице на Рузвельт-Айленд.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить эту новость. Латиноамериканка в форме похлопала меня по плечу, давая понять, что я не имею права висеть на телефоне вечно. Я приложил руку к груди, прося еще несколько минут.

– И давно ты знаешь, что Салливан жив?

– Тринадцать лет.

– Тринадцать лет?!

Еще один вздох. От усталости.

– В тысяча девятьсот семьдесят девятом году, вечером, мне позвонил представитель одного благотворительного общества в Манхэттене, которое занималось помощью бомжам. Его парни нашли Салливана в Сентралпарке. Он вел себя агрессивно, не понимал, где находится, был дезориентирован во времени.

– И ты, его родной сын, отправил его в дом для умалишенных?

– Не думай, что я отправил его туда с легким сердцем, – взорвался Фрэнк.

 – Но имей в виду: он исчез двадцать четыре года назад. Был очень болен, агрессивен и не поддавался контролю. Молол всякую чушь. Обвинял себя в убийстве какой-то женщины… И потом, не я сам лично решил отправить его туда. Он прошел не одну психиатрическую экспертизу, и диагноз был один: мания преследования, психоз, старческое слабоумие.

– Но как ты посмел утаить это от меня? Я имел право знать, что он жив! Ты лишил меня деда! Я мог бы его навещать! Мог бы…

– Не говори глупостей.

Тебе бы не понравилось то, что ты бы увидел. От деда ничего не осталось, он превратился в овощ. Что толку его навещать? Только душу травить.

Мне не понравились рассуждения отца.

– Кто был в курсе? Мама? Сестра? Брат?

– Я доверился только твоей матери. А чего ты хотел? Я сделал все, чтобы история не вышла за пределы больницы. Думал о покое семьи, имидже фирмы.

– Внешние приличия, как всегда, на первом месте! Они для тебя дороже всего!

– Ты меня достал.

Артур!

Я хотел ему сказать, что… Но он повесил трубку.

5

Следующий день, 9 часов утра

– Знаешь поговорку, сынок: у вас не будет второго шанса, чтобы произвести первое впечатление?

Мы уже стояли в коридоре суда, и Джефри Векслер поправлял мне узел галстука. Его помощница, вооружившись кисточкой и тональным кремом, гримировала меня, пытаясь скрыть синяки под глазами и землистый цвет лица.