Сказки братьев Гримм

«Ах, милый Ганс, – заговорила Эльза, – сам подумай: как мы с тобой поженимся, да будет у нас ребенок, да вырастет, да пошлем мы его, пожалуй, сюда пива нацедить, да вот эта мотыга, что там наверху торчит, ему на голову упадет да пришибет его до смерти! Так как же нам об этом не плакать?» – «Ну, – сказал Ганс, – большего разума для моего домашнего обихода не требуется; коли уж ты такая умная, Эльза, так я тебя возьму за себя замуж». Хвать ее за руку, повел ее в дом и свадьбу с нею сыграл.

Пожила она сколько-то времени с Гансом, и сказал он ей: «Жена, я пойду на заработки ради добычи денег, а ты ступай в поле и жни, чтобы у нас, кроме денег, и хлеб был».

 – «Хорошо, милый Ганс, я так и сделаю». Ганс ушел, а она наварила себе славной каши и взяла кашу с собою в поле. Когда она пришла на свое поле, она сказала себе самой: «Что мне прежде следует сделать? Жать ли прежде начать, кашу ли прежде кончать? Э-э! Стану я прежде кашу кончать!» И опорожнила свой горшок каши, и как уж очень-то наелась, опять стала себя спрашивать: «Теперь что делать прежде? Жать ли мне прежде, спать ли мне прежде? Э-э! Дай-ка я посплю прежде!» И залегла она в рожь и крепко заснула. Ганс давно уж и дома был, а Эльза все еще не возвращалась; вот он и сказал: «Какая у меня Эльза умная, экая старательная! До сих пор и домой нейдет, и работает, ничего не евши». А так как та все не возвращалась домой и уж завечерело, Ганс сам пошел за нею в поле, думает: «Дай посмотрю, сколько она там нажала!» И видит, что она ничего не нажала, а лежит во ржи да спит. Тогда Ганс побежал домой, принес птицеловную сетку с маленькими бубенчиками и окинул ее этой сеткой; а та все спит себе да спит. Затем побежал он опять домой, запер домовую дверь, уселся на свое место и принялся за работу. Наконец, когда уж совсем стемнело, умная Эльза проснулась и когда стала подниматься, то была словно полоумная, да и бубенчики-то брекотали вокруг нее, чуть только она ступит шаг вперед. Это напугало Эльзу, и она впала в сомнение – точно ли она и есть умная Эльза, и стала себя спрашивать: «Я ли это или не я?» И сама не знала, что ей на это ответить, и стояла в нерешимости; наконец надумала: «Пойду-ка я домой и спрошу, я ли это или не я? Те-то уж, наверно, знают». Подбежала она к дверям своего дома и нашла двери запертыми; постучалась в окошечко и крикнула: «Ганс, Эльза-то у тебя дома?» – «Да, – отвечал Ганс, – она дома».