Сказки братьев Гримм

 – Один другого хуже и нерадивее! Теперь уж вы меня не одурачите!» – и в ярости взбежал наверх да аршином так наколотил сыну спину, что тот сам убежал из дома.

Вот и остался старый портной один-одинешенек со своей козой. На другое утро сошел он в хлев, стал ласкать козочку и сказал: «Ну пойдем, дорогая моя животинка, я тебя сам сведу на пастбище». И повел ее на веревке к зеленым изгородям и стал кормить теми травами, которые особенно любимы козами. «Тут ты можешь наесться, сколько твоей душеньке угодно!» – сказал он козочке и оставил ее пастись до самого вечера.

Потом и спросил: «Козочка, сыта ли ты?» Она ответила:

Я так теперь сыта-сыта,

Что не могу съесть ни листа!.. Бэ-бэ!

«Ну так пойдем домой», – сказал портной, свел ее в хлев и привязал накрепко. Уходя из хлева, он еще раз обернулся и сказал: «Ну сыта ли ты теперь?» Но коза и с ним так же поступила, как с сыновьями его, и отвечала:

С чего могу я быть сыта?

Не съела в день я ни листа!.. Бэ-бэ!

Услышав это, портной обомлел: он понял, что совершенно напрасно прогнал от себя своих троих сыновей.

«Погоди ужо, – воскликнул он, – неблагодарная ты тварь! Прогнать тебя мало! Я на тебе такую отметину поставлю, что ты честным портным не посмеешь и на глаза показаться!» Мигом слетал он наверх, принес свою бритву, намылил козе всю голову и выбрил ее глаже ладони. А так как аршином бить ее было бы слишком много для нее чести, то он принес простую плеть и так нахлестал козу, что та пустилась от него бежать большими прыжками.

Портной, очутившись один-одинешенек в своем доме, крепко загрустил и охотно бы вернул к себе своих сыновей; но никто не знал, куда они подевались. Старший поступил в ученье к столяру, был в ученье у него старателен и послушен, и, когда время ученья миновало, его хозяин подарил ему столик, в котором на вид ничего мудреного не было, и сделан-то он был из самого простого дерева; но у него было одно хорошее свойство… Стоило только его поставить да сказать: «Столик, накройся!» – и тотчас на том столике явится чистенькая скатёрка, а на ней и тарелка, и ножик с вилкою, и блюдо с жареным или с печеным, да еще сверх того большой стакан красного вина – глазам на усладу, сердцу на радость.

Молодой подмастерье подумал: «Ну этого столика хватит мне на всю жизнь!» – и пошел себе бродить по свету, нимало не заботясь о том, в какую он попадал гостиницу – хороша ли, дурна ли она была и можно ли было в ней что-нибудь найти или нельзя.