Сказки братьев Гримм

Отец поскорее послал одного из мальчиков к ближайшему роднику, за водою для крещения; и остальные шестеро вслед за посланным побежали, и так как каждому хотелось первому зачерпнуть воды, то оказалось, что кружка упала в воду. Это их так озадачило, что они стояли у воды и никто из них не решался первым вернуться домой. Подождал-подождал их отец, наконец потерял всякое терпение и сказал: «Верно, они, наглецы, заигрались там, да и забыли о деле». Он стал опасаться того, что, пожалуй, девочка умрет у него на руках некрещеная, и в досаде своей проговорил: «А чтоб им всем во?ронами быть!» И едва только произнес это слово, как услышал вдруг свист крыльев у себя над головою, глянул вверх и видит – низко-низко летят над ним семь черных воронов… Пролетели и скрылись.

Родители уж никак не могли снять с них заклятия, и как ни горевали об утрате своих семи сыновей, однако же милая дочка их, которая вскоре окрепла и стала день ото дня хорошеть, служила им немалым утешением в горе. Она и знать не знала о том, что у нее были братцы, потому что родители опасались при ней об этом и упоминать; однако случилось как-то, что посторонние люди при ней однажды проговорились: «Дочка-то, мол, и очень у них хороша, а все-таки она была виною несчастья своих семи братьев».

Тогда она была очень этим опечалена, пошла к отцу с матерью и спросила, точно ли у нее были братья, и если были, то куда они подевались? Тут уж родители не посмели от нее скрыть тайну; но сказали, что случилось это по воле судьбы, а ее рождение послужило лишь невольным поводом к тому. Но девочка каждый день себя упрекала в том, что она загубила братьев, и задалась мыслью, что она должна их избавить от наложенного на них заклятия. И до тех пор она не успокоилась, пока потихоньку не ушла из дома и не пустилась странствовать по белу свету, чтобы разыскать своих братьев и освободить их во что бы то ни стало. Она взяла с собою на дорогу только колечко от родителей на память, каравай хлеба на случай, если проголодается, кружечку воды для утоления жажды да стульчик, на котором бы присесть можно было, утомившись.

И пошла, и пошла она далеко-далеко, на самый конец света. Пришла она к солнцу; но оно было слишком жарко, слишком страшно, да еще и пожирало маленьких деток. Поспешно побежала она от солнца к месяцу; но месяц был уж чересчур холоден, и тоже смотрел сумрачно и злобно, и, завидев девочку, стал поговаривать: «Чую – пахнет, пахнет человечьим мясом».