Хлеб по водам

Стрэнд задремал, мерное покачивание машины убаюкало его. И проснулся, лишь когда «мерседес» замедлил ход и свернул с шоссе на узкую дорожку, которая вела к каменным воротам. За воротами виднелась длинная аллея, обсаженная деревьями. Обрывалась она у моря. Даже здесь слышался отдаленный шум прибоя.

Конрой затормозил на площадке, усыпанной мелким гравием, и надавил на клаксон.

– Ну, вот мы и прибыли, – сказал он.

Все вышли из машины. Уже начало смеркаться, и на фоне ясного темнеющего неба вырисовывался громадный и бестолковый белый деревянный дом.

– Господи! – присвистнул Джимми. – Ничего себе образчик архитектуры!..

– Построен еще дедом мистера Хейзена, – сообщил Конрой. – В те времена люди мыслили крупными категориями.

Типично американский стиль, подумал Стрэнд; простота и незамысловатость во всем, и так на протяжении трех поколений… Нет, это вряд ли можно было отнести к семейству Хейзенов – дед наверняка гордился бы своим внуком.

Конрой снова дал сигнал.

Из дома торопливо вышли мужчина и женщина.

– Мистер и миссис Кетли, – представил их Конрой. – Присматривают за домом. Они займутся вашим багажом.

Затем он представил гостей. Мистер Кетли был в черных брюках и накрахмаленном белом хлопковом сюртуке. Его жена – в черном платье и белом фартуке. Пожилые, приятной внешности люди, и с первого взгляда становилось ясно, что всю свою жизнь они тяжко и много трудились.

– А теперь я должен с вами попрощаться, – сказал Конрой.

 – Пора вернуться в город, забрать с работы мистера Хейзена и доставить сюда.

– Вы снова собираетесь проделать этот путь? – удивилась Лесли.

– Пустяки, ничего страшного, – ответил Конрой. – К одиннадцати будем здесь.

– Если б мы знали, то дождались бы, пока мистер Хейзен не освободится, – заметила Лесли. – Мы доставляем вам столько хлопот!..

– Мистер Хейзен и слышать об этом не хотел, – сказал Конрой. – Располагайтесь, чувствуйте себя как дома – вот что он просил вам передать.

Если что понадобится, без стеснения обращайтесь к супругам Кетли. Обед для вас заказан. – И с этими словами он уселся в машину, преданный и безотказный помощник, водитель велосипедов, анонимный слуга, всегда при исполнении, ливрейный лакей, человек многих полезных талантов. Он включил мотор, лихо развернулся, описав полукруг, и задние фары «мерседеса» мигнули и растаяли в глубине аллеи.

– Сюда, пожалуйста.