Сажайте, и вырастет

Наконец грянул финал: меня взяли. В полушаге от миллиона.

Романа я так и не начал.

Так все сошлось к одному – и миллион, и тюрьма, и литература.

Глава 4

1

Специальный следственный изолятор номер один дробь один позиционировал себя как лучшее заведение из всех, предлагаемых публике отечественной пенитенциарной системой. Как апартаменты VIP.

Здесь талантливо и здраво воплощалась сама идея изоляции. Здесь изоляция торжествовала. Царила. Доводилась до абсолюта, до великолепного апофеоза. В казематах этой крепости каждый клиент изолировался полностью, тотально – так, что невольно проникался уважением к государству, имеющему в своем распоряжении столь мощную и хитрую тюрьму.

В прохладном помещении, отделанном зелеными пластиковыми панелями, мне предложили раздеться догола. Очень вежливый человек средних лет с погонами прапорщика на тощих плечах досконально изучил мою одежду, тщательно пройдясь узловатыми пальцами по всем ее швам. Затем мне позволили надеть трусы и оставили одного.

Часа полтора или два, изнывая от невнятной тоски, я ждал, что будет дальше.

Вдруг прапорщик появился в сопровождении второго, в белом халате. Тот облачился в перчатки, с шиком бывалого прозектора звонко щелкнул их резиной по своим запястьям, а потом рекомендовал мне нагнуться и раздвинуть ягодицы.

– Ну что там? – спросил я, выполнив просьбу. – Амнистии не видать?

Прапорщики не засмеялись – очевидно, уже слышали эту шутку неоднократно. А может быть, они мысленно спросили друг друга, будет ли смеяться этот человек после пары недель, проведенных в их каземате? И будет ли вообще теперь смеяться когда-нибудь? Или: будет всю жизнь потом только смеяться, и больше ничего.

Отобрали шнурки, брючный ремень и наручные часы. Оставили только носовой платок. Когда я вновь надел свои пятисотдолларовые штаны, они тут же попытались соскочить с тощих чресел. Пришлось придержать их локтем.

– Руки за спину! Вперед!

Едва я сделал шаг, как брюки вновь съехали, а ботинки почти соскочили с ног.

Пришлось взяться сцепленными руками за ткань на собственном заду и поддернуть повыше; растопырить, насколько возможно, пальцы на ногах, дабы удержать туфли от бегства, – короче говоря, кое-как приспособиться.

Повели по широкой лестнице на второй этаж, потом на третий. Время от времени конвоир ударял об железные перила связкой ключей, огромных, как кухонные ножи. Когда где-то наверху раздались аналогичные стуки, конвоир произнес:

– Стоять. Лицом к стене.