Сажайте, и вырастет

 – Ну и что?

– Бандиты есть бандиты, – философски ответил я. – Преступники. Зачем с ними связываться?

– Нет, – возразил Михаил, выпятив квадратный подбородок. – Не так. Брить голову и кататься по городу в краденом «мерседесе» – это не преступление. Это глупость. Тоже мне, преступники! Да я завтра же возьму себе такой «мерседес»! Соберу все свои деньги, немного подзайму – и куплю, легко! И цепи золотые, типа, повешу! И голову побрею. И стану трясти мелких уличных торгашей. Какая в этом доблесть?

– Ты видел его сигару? – спросил я, включая третью передачу.

– А ты видел его штаны? – Михаил заерзал на сиденье. – Дешевый кретин, ведущий дешевый образ жизни! В дорогом автомобиле катается дешевый человек! Когда я таких вижу, меня тошнит!

Мой друг яростно крутанул дверную ручку и грубо плюнул в раскрытое окно.

– Разборки, – выговорил он с отвращением. – Распальцовки. Наезды. Предъявы. И все время они делают такой вид, как будто знают что-то такое, чего я не знаю! Правду сказал Кончаловский: нет хуже зверя, чем человек!

– Он только режиссер фильма, – поправил я.

 – Он лишь поставил «Поезд-беглец», но финальная цитата принадлежит Шекспиру.

– Какая разница! – зло, с жаром выкрикнул Михаил. – Я говорю о козлах и гадах, а не о Шекспире и Кончаловском! Я говорю о моральном праве. Какое моральное право имеет наглый хам? Никакого! Он может сколько угодно брить голову и гнуть, типа, пальцы, но меня не напугать. Я не связываюсь с таким хамом только потому, что у меня нет времени! Я бы его завалил на хрен, невзирая на Шекспира! Разворачивай, блин, машину!

Мой друг говорил о наболевшем.

И я, и он имели немалый опыт общения с представителями преступного мира. Начинающий коммерсант никогда не избежит встречи с профессиональными вымогателями, более известными как «бандиты». Эти вымогатели подстерегают смельчака в подъезде дома и на дороге. Но в какой-то момент начинающий перестает быть начинающим – он вырастает, арендует офис с охраняемым входом, и бритоголовые хулиганы практически перестают его беспокоить. Михаила, я знал, вывело из равновесия не поведение самодовольного дурака с сигарой, а именно неудача с арендой офиса. Если бы маклер оказался человеком слова, мы, может быть, уже сидели бы в собственной комнате, с высоким потолком и окном до пола, и прикидывали, куда поставить кофеварку и факс.

Но, увы, – мы оба все еще на улице. И вынуждены проглатывать оскорбления ее грубых обитателей.