Эксперимент

Глава 2

Стоило Эстер открыть дверь ненавистного, но все же родного дома, как она тут же почувствовала покой. Теперь она находится под защитой привычных для нее вещей: любимых книг, аккуратно расставленных на полке, ванной комнаты с ароматными кремами и баночками, чистым и мягким постельным бельем, парой дорогих туфель, дневника с ежедневными заметками. Любимые мелочи в доме, которые принадлежат только ей одной.

Эстер любит перечитывать и так зачитанные до дыр книги, делать в них пометки карандашом, лежать в тщательно вымытой ванне и наслаждаться запахом ароматических масел, смотреть старые фильмы и примерять на себя образы главных героинь.

Как актриса, она мурлычет нежности в зеркало, а затем томно курит зубную щетку, изображая коварную обольстительницу. Эстер любит пить зеленый чай с сухофруктами, есть сладкие булочки. Столько мелочей могли бы доставить ей удовольствие в обычный день, но не этой безумной ночью.

Эстер небрежно отбросила туфли в угол и, не раздеваясь, рухнула в постель.

Как она ни старалась, заснуть не получалось. Разум воспроизводил снова и снова события сегодняшнего вечера и представлял иные пути развития ситуации: то Эстер бредет в ночи в слезах, а Джек бежит за ней, обещая сделать ради любимой все, что та попросит; то Эстер отвечает Розе что-то весьма остроумное и ставит ее тем самым в тупик, обнаруживая ее скудоумие; то Джек заступается за обиженную Эстер и раз и навсегда ставит на место бесцеремонную Розу. Каждый из сценариев, генерируемых разумом, непременно был лучше оригинала.

Эстер перекатывалась с одного конца кровати на другой, перекладывала подушки, меняла одеяла – ничего не помогало избавиться от навязчивых мыслей, жужжащих в голове, словно мухи, угодившие в вязкий кремовый суп.

Только под утро изможденный разум позволил ей забыться неглубоким сном.

Около семи утра, когда весеннее солнце только встает из-за горизонта, а птицы, опомнившись ото сна, заводят звонкую песню, Джек, не пытаясь быть тихим, проследовал на кухню, чтобы сварить себе кофе.

Одному богу известно, что он сейчас чувствовал. Разбитое состояние после бессонной ночи заявляло о себе: сердце Джека скакало в аритмии, желудок скрутило, голова гудела.

Джек, сшибая с кухонной столешницы стоявшие на краю предметы, неровной походкой зашел в ванную и ополоснул лицо. Никогда его организм еще настолько тяжело не переносил похмелья. В двадцать пять он мог не спать несколько дней подряд и не чувствовать усталости.