Диалоги

– Я думаю, что-то случилось. Соседи слышали шум, и человек не выходит на связь уже…

Сложно вспомнить, как долго они не говорили. Месяц или больше. Прошло бы еще несколько недель, а может, и лет, прежде чем Валери сама удосужилась бы позвонить. Да и вряд ли в ее жизни могло случиться что-то такое, ради чего она захотела бы встретиться с практически единственным родным человеком, оставшимся в живых. Или уже нет?

– Наверное, пару недель, – соврала девушка, надеясь, что полумрак подъезда скроет невольно зардевшиеся щеки.

Она не стыдилась, нет – просто общение с этим незнакомым мужиком начинало жутко раздражать, и хотелось вернуться к себе. Тем более что звонок, после которого она решилась приехать сюда, оторвал ее от более важных вещей – например, коробки конфет с вишневым ликером и проспиртованными крупными ягодами.

– Ломайте, – буркнул мужик, отошел назад и встал рядом с Валери, почти касаясь рукой ее плеча.

Девушка вздрогнула, отшатнулась в сторону и налетела на покореженную дверь, за которой не унимался соседский ребенок.

Через десять минут дверь – единственная, за которой стояла гробовая тишина – поддалась и открылась. Первыми вошли мужчины с надписью «ПОЛИЦИЯ» на фирменных куртках. Валери хотела развернуться и броситься вниз по лестнице – все, что могла, она уже сделала, теперь от нее толку нет, – но ее остановил отборный мат, донесшийся из недр квартиры, и едкий запах застарелой мочи, смешанный с чем-то сладким.

Эти три шага до двери показались бесконечностью. Переступив порог, Валери застыла на месте и зажмурилась, не решаясь пройти в единственную комнату.

– Он жив, мать его!

Валери распахнула глаза и наконец отважилась заглянуть в темный дверной проем. Стены маленькой комнаты, объединившей в себе спальню, кухню и гостиную, раньше были окрашены серо-белой краской, кое-где облупившейся и исцарапанной некогда жившим здесь доберманом с блестящей шкурой шоколадного цвета, а сейчас пестрели коричнево-красными мазками.

Если не знать, кто тут живет, можно подумать, что квартира принадлежит художнику-экспрессионисту. Кухонный гарнитур, состоящий из единственного шкафа и маленькой настольной газовой плиты, прятался в дальнем углу, отгороженный от посетителей заваленным грязной посудой и остатками еды и выпивки столом. Единственное окно кое-как занавешено давно нестираным тюлем и почти не пропускало свет с улицы.