Большое собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Белесый сынишка штурмана

проплакал в тот день допоздна

под огромной картой Арктики

в кабинете отца…

По-прежнему шли самолеты

трассой предельно трудной.

По-прежнему

долгим вьюгам

никто не хотел сдаваться…

И над молчаливыми льдами,

над бесконечной тундрой

висели на ниточках звезды,

готовые

оборваться.

Летчики

Экипажу полярного летчика А. Старова

Грохали двери.

Люди вносили

в низкую комнату

пар светло-синий.

Только входили,

только вступали,

как заколдованные, засыпали…

Спали пилоты.

Механики спали.

Спали

как будто впервые с рожденья,

спали

с невиданным наслажденьем.

Там, где попало.

Там, где упали.

За все предстоящие недосыпы

спали на совесть.

Взахлеб.

Но не вдоволь…

Утром

они говорили:

«Спасибо!» —

и снова были к полету готовы.

Снова ревели моторы призывно,

мерно подрагивая от напряженья.

Штурман в кабине

привычным движеньем

вешал над столиком карточку сына…

Взвизгивали,

бесновались метели.

Черные тучи смертью грозили…

Люди острили.

Люди

летели.

Делали дело.

Наград не просили.

В жизни такой

они толк понимали:

только по крупной

играя со смертью,

шли на посадку —

где бы сломали

ногу

даже бывалые

черти!

Небо встречало их снегом и ливнем.

Небо пугало…

Но в мире просторном

больше,

чем всяким приметам счастливым,

верили эти люди

моторам.

…Мне бы

размах этих крыльев!

Мне бы

эту огромность бездонного неба!

Это святое презренье к покою.

Силу б такую.

Сердце такое.

Может, немногое

в жизни смогу я.

Только с собою

беру вместо клятвы

то, что сейчас повторяю,

смакуя:

– Люди крылаты.

Люди крылаты…

Бейся ж,

веселая песня,

в моторе

в дни снеговые,

в ночи сырые!..

Люди крылаты!

Крылаты!!

И горе

тому,

кто рискнет им подрезать

крылья.

Северное

Ты уйди!

Ты не стой на холоде.

По домам пора.

По домам.

…Как накурено

в этом городе!

Навалился,

наполз туман.

Удивляются люди:

– Откуда он

появился

этакой массою?! —

Все густой пеленой окутано,

хоть руби,

хоть на хлеб намазывай!

Стали громкие фразы

невнятными.

Тротуары сделались

тесными.

Стали улицы

непонятными,

бесконечными,

неизвестными.

На себя не похожа

площадь —

притаиться она решила.

Вот машина идет на ощупь,

еле двигается

машина.