Большое собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

И сейчас,

на распухшие пальцы дыша,

задыхаясь,

спеша,

обгоняя рассвет,

пишет песню,

последнюю песню,

поэт

чуть заметным обломком карандаша.

Пусть от долгих допросов гудит голова,

пусть больная рука тяжелее свинца…

Но приходят

единственные слова,

как приказ,

как присяга,

как клятва бойца.

Пишет,

пишет поэт…

И кончается ночь.

За стеною глухая команда слышна…

Даже фронт наступающий,

даже страна

не успеют,

не смогут,

не в силах помочь!

Я хочу,

чтоб ко мне его твердость пришла,

чтоб не смел ни минуты растрачивать я,

чтобы каждая песня

такою была,

будто это

последняя песня моя,

будто брезжит уже за окошком рассвет,

а враги ненавидят меня и клянут,

будто жить мне осталось

не семьдесят лет,

а семьдесят восемь

минут.

Сатира о сатире

Бодро в руке фельетон зажав,

летаешь в редакции

по этажам.

«Отдел сатиры».

Встречает

мамаша.

Узнав,

зачем ты,

руками машет:

«Давно бы,

кажется,

знать должны —

куды ж вы лезете,

милые? —

Нам Гоголи и Щедрины

нужны!

А ваша-то

как фамилия?.

Тихи

и скромны,

сгорев от стыда,

уходим.

Сюда

не мы

нужны…

И снова

смотришь во все глаза,

по коридору бредешь понуро.

Но вот табличка.

Написано:

«Зав.

Отделом литературы».

В двери толк!

И сразу —

стоп.

Дубовый стол,

за столом —

столп.

Едва-едва удостоив взглядом,

рычит:

«Чего вам,

собственно,

надо?!»

И ты объясняешь с предельным тактом:

вот, мол…

Стихи, мол…

так-то и так-то…

Зав,

отрывая от кресла зад

и багровея:

«Сатира?!

Снова?!!

Мы

работаем,

так сказать,

а вам все хаханьки, да?

смешно вам?!

Чему

смеетесь?!

(Да помолчите вы!

Надо же быть

таким бестолковым!)

Тоже мне,

ходят тут…

«Обличители!»

Воображают себя

Михалковыми…»

Стучусь наугад в какие-то двери.

«Войдите!» —

слышу, ушам не веря.

Издав вместо «Здравствуйте»

тихий стон,

вхожу

и кладу фельетон на стол.

Потом, как в бреду,

сажусь

и жду.

А дядя смакует

дыма клубы,

а дядя курит,

кусая губы…

И вот,

наконец, поднимает глаза,

видимо,

взвесив все «против» и «за», —

голосом бархатно-нежным:

«Сатира…

нужна,

конечно…

Но вы бы писали

басни,

и вам…

и нам безопасней…»

Картинка загадочней всякого ребуса.

Вывод:

иди и жалуйся.