Все будет хорошо!

А почему такой мрачный ходишь? Любовь – это прекрасно! А дамы-то твои взаимностью отвечали?

– Да лучше был не отвечали! – Матвей еще раз сердито пнул стул.

– Мебель не ломай! Что так?

– Они обе, Окси, понимаешь? Я им обоим нравлюсь.

– Обеим.

– Что?

– Обеим надо говорить. Так ты из-за этого злой и нервный?

– Нет…

– А что тогда?

– А ты маме не скажешь?

– Ну, знаешь! Смотря что! Если ты мне скажешь, что куришь за углом, то подумаю и скорее всего не скажу, сама всыплю, а если то, что ты решил ограбить банк – скажу, конечно, но опять же сначала сама накостыляю.

– Это вообще не про меня.

– А про кого?

– Про папу.

Оксана нахмурилась и оглянулась. Юля гремела посудой на кухне.

– А что с папой, Матвей? Хотя… Погоди, дай я догадаюсь. Ты меня поэтому про гарем спрашивал?

– Ага. – Матвей вздохнул.

– И сколько их у него?

– Трое.

Оксана поперхнулась чаем и отставила кружку.

– А откуда ты знаешь?

– Они приходили. И что-то готовили, убирали, гладили ему рубашки.

И, знаешь, что?

– Что?

– Они точно думали, что больше никого нет.

– Ну еще бы! – Оксана почесала макушку и вдруг рассмеялась.

– Ты чего?

– Папка у тебя знатный!

– В смысле?

– В смысле – выводы делай!

– Я и делаю…

– Поэтому так мечешься со своими барышнями?

– Да. Я думаю, что так нечестно. По отношению к ним нечестно. Они же тоже друг про друга не знают.

– И упаси тебя, если узнают! – Оксана обняла Матвея и чмокнула в макушку.

 – Тогда достанется тебе по полной программе. Нет страшнее обманутой женщины, Матвей! Поэтому или бросай обеих, или выбирай одну. Понял?

– Да я-то понял. Сложно это только.

– Ну, а как ты хотел? В любви просто не бывает, друг мой! Слушай, а почему ты маме ничего не рассказывал?

– Папа просил.

– Зачем?

– Сказал, что помириться хочет. Окси, я не хочу, чтобы они мирились.

– О, как! Почему?

– Потому, что мама станет четвертой…

Оксана крепче прижала к себе мальчишку.

– Знаешь, я думаю, что мама имеет право знать. Хочешь, я с ней поговорю?

– Да. – Матвей облегченно выдохнул и уткнулся носом в шею Оксаны. – А ты думаешь, ей уже можно?

– Что?

– Ну, нервничать?

– А кто сказал, что она будет нервничать? – Оксана забарахталась, пытаясь встать с дивана. – Это ж надо столько жрать?! Все природа виновата! На воздухе всегда так! Как не в себя… Уф! – она встала, потянулась и подмигнула Матвею.