Воскрешение

Но к?тому моменту возможности проверить эту гипотезу у?него уже не было. А?в?тот год ему просто нравилось приходить на Ротонду, тусоваться стоя, пока было холодно, сидеть на ступеньках винтовой лестницы, когда потеплело, распивать со всеми, петь со всеми, и, если кому-то из девиц хотелось с?ним подружиться, он не был против. В?каком-то существенном смысле он не видел между ними особой разницы, радовался им всем, даже, пожалуй, восхищался, иногда был счастлив вместе с?ними, мысленно со всеми, но чаще так же вместе они ему надоедали.

И?это тоже было частью переживания наступающих для них всех юности духа и?весны надежды. Быть со всеми и?ни с?кем, быть для всех и?ни для кого было особым, хоть и?редко наступающим счастьем и?особым отчаянием. И?только Арина продолжала смотреть на него с?тревогой и?досадой. Она считала, что среди всех этих людей он очень одинок, и?эта новая его жизнь со всей ее безличностью и?пустотой Арине совсем не нравилась.

« 9 »

В?июне почти три недели подряд у?них вписывался папин племянник Лева.

Институт он только что закончил, как он утверждал, «временно» нигде не работал, жил вместе со своей мамой Тамарой Львовной и?в?целом за ее счет, а?дядя Женя подкидывал ему довольно крупные суммы на мелкие расходы. Но главное было не в?этом. Лева уже был диссидентом, и?не просто обычным кухонным интеллигентом, ругавшим зарвавшихся советских чиновников, а?настоящим московским диссидентом. Не только вместе с?мамой, но уже и?сам он давал интервью иностранным журналистам, не боясь вступать в?контакт даже с?теми из них, кого окружали слухи, что они не только журналисты, а?может быть, в?первую очередь даже и?не журналисты вовсе, вслушивался в?их объяснения, быстро и?внимательно учился тому, что следовало в?таких интервью говорить, очень много читал, особенно по истории, а?еще подпольно учил иврит. Уже несколько лет Митя его почти не видел; точнее, сталкивался буквально несколько раз на всяких семейных мероприятиях, да и?разница в?возрасте и?жизненном опыте была слишком велика. Но на этот раз сложилось совсем иначе, и?они с?Левкой почти подружились. А?еще Митю восхищали идеалисты, практически в?одиночку и, как ему казалось, безо всякой надежды на удачу вставшие против огромной и?практически всесильной системы. Мама восхищалась ими тоже, папа меньше, но, безотносительно к?тому, в?какой степени эти люди были правы, сам жест бескорыстного героизма покорял Митино воображение.