Воскрешение

Зато вот с той, с южной, стороны МКАДа начинались совсем уж дикие и незнакомые места, которые только из окна скорого крымского поезда они с Ариной когда-то и видели. Хотя места эти Митю влекли и упрямо захватывали воображение, сразу же прыгнуть в бесконечное пространство, населенное незнакомыми людьми, в особенности дальней гопотой и провинциальными ментами, ему не хотелось. А еще дальше начинались земли украинцев, про которые ходило множество нехороших, стремных и злых историй, а школьное чтение Гоголя эти истории только подтверждало.

Наконец, у Митиной потаенной, и от себя тоже, радости была еще и вполне практическая причина. Ехать они должны были то ли вшестером, то ли ввосьмером, и был неплохой шанс, что они растянутся на четверть трассы. Шастать же по какой-нибудь ночной Окуловке, рискуя нарваться на местных люмпенов или дружинников, светило ему тоже скорее умеренно.

Выехали на одной из первых электричек, надеясь попасть в Москву еще до вечера или хотя бы до закрытия метро.

Поначалу все происходило даже как-то слишком организованно и буднично. Впрочем, неожиданно поехали вшестером, потому что еще одна парочка их выезд продинамила, но и этого все равно было вполне достаточно. Уже на Николаевском вагон забился под завязку, но они не сглупили, загодя заняли два противоположно стоящих сиденья и завалили проход рюкзаками. Митя даже подумал, что, если уж все равно поехали на собаках, не проще ли было купить два купе на какой-нибудь московский поезд и избавить себя от дальней ругани и тяжелого запаха перегара, но предусмотрительно промолчал. Перед самым выездом их еще ужали, и их же институтская герла по имени Атланта, с которой они собирались стопить в паре, пересела к нему на колени. Потом вагон стал снова пустеть, и с некоторым облегчением он пересадил Атланту обратно. Где-то не доезжая до Малой Вишеры проходящий мужик с неожиданной радостью прокричал: «Из первого вагона идет контроль», и полвагона ломанулось в противоположную сторону. Они ломанулись тоже, и Митя вдруг, так сказать, «осознал себя», точнее неожиданно почувствовал свое новое, все еще складывающееся, «я» и бытие в этом новом, уже в изрядной степени своем, меняющемся мире. Потом он стал гадать, сообщают ли контролеры в институт или родителям при поимке безбилетных студентов в районе Малой Вишеры. Он быстро убедил себя в том, что никто этим заниматься не будет и никому это ни для чего не нужно, и успокоился.