Воскрешение

Петербург выстроен в?центре нашего севера, на нашей собственной изначальной, чуть забытой земле, ненадолго у?нас украденной во время той давней гражданской войны семнадцатого века. Только нам всем не только об этом, нам, наверное, еще много о?чем предстоит вспомнить.

– Новая Ладога? – мысленно соглашаясь, но и?чуть насмешливо переспросил третий; его звали Андрей.

Алексей Викторович кивнул.

– И?первый из русских городов, – добавил он.

– Ладога не была славянским городом, – упрямо пробормотал Сережа и?осторожным, но и?чуть агрессивным взглядом поискал поддержки у?собеседников.

Безбородый Саша молча развел руками, потер щеки, потом шапку.

– Это еще здесь при чем? – спросил он, чуть подумав. – Прошлое темно, и?не только из-за нашего незнания. Толпы уголовников, убивающих, режущих, грабящих, насилующих. Замки их, дружины княжеские, орды; все одна сволочь. Да и?будущее, наверное, не фонтан.

– А, – обиженно ответил ему Сергей. – Что мы тебе, славяне.

Андрей коротко посмотрел на него, на этот раз с?изумлением, и?неожиданная горечь как бы совсем чужой статичной картинкой увиденного будущего на секунду вспыхнула в?его взгляде.

От неловкости все замолчали.

– Ты бы постыдился, – после короткой паузы сказал Сереже Валера. – Позорище. И?вообще развели тут схоластику от науки. Окно из Европы, сердце севера, мы славяне; не слышали бы мои замерзшие уши.

Остановился, потом продолжил:

– Потому что надо работать. А?мы бездельники, и?все. Как только перестаем быть учеными, так и?становимся болтунами.

Нам просто не хватило времени. Покопать бы там еще. Рядом же она, тайна. Знаете об этом, поэтому и?собачитесь, поэтому и?землю делите. Доделитесь. Делите между собой, а?доделят чужие. Чужие свои и?чужие чужие. Будете потом локти кусать. Если ума хватит.

Андрей кивнул, то ли с?согласием, то ли для того, чтобы прервать спор, все больше казавшийся ему отвратительным.

– Простите, ребята, – сказал Сергей, подумав, но и?как-то нехотя. – Занесло меня куда-то не туда.

« 3 »

Снег все еще шел, шел по всей бесконечной лесной перерезанной реками равнине, от Балтийского моря до Уральских гор, вдоль широких рек, текущих на юг; эти реки собирались в?великую реку, и?на далеком юге было так тепло, что снег таял, таял еще падая, и?стекал в?дальнее невидимое море. Они смотрели на кружащийся падающий снег сквозь двойные рамы, сквозь стекла, покрытые тонкой, почти прозрачной изморозью, густеющей по оконным углам.