Воскрешение

Арине показалось, будто она снова на той дальней временной даче на Выборгском заливе, где они и?пробыли только пару месяцев, так полностью и?не ставшей знакомой, с?долгой дорогой до нее, в?лодке, ползущей в?тумане, среди камышей и?водяных лилий, плывущей невидимыми низкими скалистыми берегами; она слышала плеск воды, падающей с?пластиковых кончиков весел, вокруг лежал туман, а?водой из протоки лодку сносило все дальше от безлюдных необитаемых шхер и?песчаных отмелей.

– Мне стало страшно, – сказала ей Арина.

 – Почему ты никогда нам об этом не рассказывала?

– О?чем? – спросила бабушка.

– Обо всем этом, – сказал Митя. – Ну обо всем том, о?чем ты говорила сегодня. О?войне. О?прошлом. О?будущем. Обо всем. Ты же понимаешь.

– О?времени, – уточнила Арина. – О?тумане, о?лилиях, о?ящерицах, о?змеях, о?том, как бывает страшно.

– Бывает очень страшно, – согласилась бабушка. – Но это не главное.

– А?что главное?

– Была такая старая еврейская песня, – ответила она. – «Мир – это очень узкий мост.

И?главное – ничего не бояться». Но так не бывает.

« 9 »

Обивка казалась чуть потертой, а?доски пола уходили из тени в?свет; взгляд скользил вдоль них сквозь открытую дверь веранды, обрываясь на невидимых ступенях и?продолжаясь вдоль садовой дорожки. Почти вся посуда, стоявшая перед ним, была простой и, по сравнению с?домашней, удивительно белой; а?в?центре стола находился большой заварочный чайник, прикрытый кухонным полотенцем. Солнце стояло высоко, и?стол почти полностью прятался в?тени.

Дальше же, за спинами сидевших напротив, все светилось, солнечные блики наполняли лакированные доски пола. Митя подумал, что было бы хорошо взять еще одну конфету, а?потом, наверное, еще одну; вкус шоколада сладко держался на языке. Он сложил фантик пополам, потом еще пополам и?осторожно положил под блюдце; то же самое он сделал еще с?тремя фантиками, лежавшими рядом. Теперь они были почти незаметны, и?можно было попытаться добраться до следующей конфеты, но мама посмотрела на него так, что он отдернул руку.

– Которая по счету? – спросила она, глядя на Митю пристально и?с?нескрываемым неодобрением.

Московские бабушки никогда бы так не поступили. «Митенька, ты хочешь еще конфет? – мысленно спросил он сам себя, с?нежностью посмотрел на воображаемую бабушку Аню и?бабушку Иду и?для убедительности добавил: – К?ужину, маленький, я?принесу еще. У?нас за углом очень хорошая булочная».