Воскрешение

Поскольку память у?Мити была значительно лучше слуха, пластинки он быстро выучил наизусть, раз за разом начиная их слушать с?самой первой, произношение его, как ехидно сообщила ему Арина, от этого не улучшилось, и?вся эта история забылась бы совсем, если бы не получила неожиданного продолжения. Безо всякого вступления Митя признался ей, что за это время так привык говорить о?себе как о?Пете из Калинина, что иногда представляет себе этого Петю, точнее представляет, что он и?есть Петя, пытается угадать, как и?где он, Петя, там живет, в?этом загадочном придорожном Калинине, что он делает, чем занимается, чему он учится и?как учится, что он любит и?есть ли у?него друзья.

Ей показалось, что Митю и?тянет к?этой невидимой второй жизни, и?он немного ее стыдится. Арину это рассмешило, представить себя студентом Петей из Калинина она не могла, – и?она предложила немедленно рассказать обо всем этом маме, но почему-то Митя этого не сделал.

Но и?у?нее самой была похожая, немного постыдная тайна.

Как-то в?конце четверти им задали выучить по одному английскому стихотворению, но не из учебника и?даже не из домашнего чтения, а?просто на свой выбор. Английскую поэзию Арина не очень любила. О?чем в?ней шла речь, она относительно хорошо понимала, но вот в?качестве поэзии в?настоящем, русском смысле Арина ее обычно не воспринимала; английские ритмы были какими-то размытыми, немного бесформенными и?ускользающими, а?обильные словесные украшения, хоть часто и?неожиданные, не высветляли, а?затемняли смысл. Даже Шекспир в?переводах Маршака, как ей казалось, очень выигрывал, хотя величие Шекспира она, конечно же, понимала и?признавала. А?вот в?случае поэтов помельче разница особенно бросалась в?глаза. Казалось, что даже самое простое, наподобие «Вас встретит радостно у?входа», никто из них написать не был способен. Все это она изложила маме, которая на этот раз не ответила стразу, а?задумалась; уже это было немного странно. Через несколько дней, как выяснилось впоследствии, посовещавшись с?дедом, мама принесла ей только изданный, казалось, еще пахнущий типографией, английский томик Киплинга издательства «Радуга». К?своему удивлению, Арина нашла у?Киплинга ясные ритмы, точность слова, выразительность деталей, внутреннюю силу. Она выбрала монолог старого центуриона, получившего приказ возвратиться в?Рим из Англии. На самом деле это был не совсем монолог, центурион обращался к?легату, но легата слышно не было.