Торжество незначительности

Какая досада! У него с собой только двенадцать патронов! Он стреляет, убивает двенадцать куропаток, потом разворачивается, бежит обратно тринадцать верст, и дома берет еще дюжину патронов. Снова бежит тринадцать верст и видит, что куропатки по-прежнему сидят на том же дереве. Тогда он убивает остальных…

– Ну как тебе? – спросил Шарль у Калибана, а тот рассмеялся:

– Если бы сам Сталин мне это рассказал, я бы ему поаплодировал! А ты откуда взял эту историю?

– Учитель подарил мне «Воспоминания» Хрущева, книга издана во Франции уже очень давно.

Хрущев излагает эту историю с куропатками так, как Сталин рассказывал им. Но, по словам Хрущева, никто не отреагировал, как ты. Никто не смеялся. Всем, разумеется, рассказ Сталина показался абсурдным, и было противно от его вранья. Но все молчали, и только один Хрущев набрался смелости и сказал Сталину, что он об этом думает. Слушай!

Шарль открыл книгу и медленно прочел вслух: «Тут я его даже переспросил: „Как, все-все сидят?“ – „Да, – отвечает, – все“».

Но история на этом не закончилась, да будет тебе известно, что в конце дня все собирались в просторной туалетной комнате. Представь себе: на стене длинный ряд писсуаров, на противоположной стене умывальники. Писсуары фаянсовые, в форме ракушек, яркие, с цветочными орнаментами. У каждого члена сталинского клана собственный писсуар, сделанный и подписанный определенным мастером. Только у Сталина не было.

– А где же тогда писал Сталин?

– В отдельном туалете, в другой части здания; а поскольку он всегда писал в одиночестве, а не со своими сотрудниками, те в своем туалете чувствовали себя божественно свободными и осмеливались наконец сказать вслух то, о чем вынуждены были молчать в присутствии Главного.

Как и в тот день, когда Сталин поведал историю про двадцать четыре куропатки. Опять процитирую тебе Хрущева: «Когда уходили и, готовясь уехать, заходили в туалет, то там буквально плевались: ?…? „Ну, брешет!“ У нас ни у кого не было сомнения в этом».

– А Хрущев – это кто?

– После смерти Сталина он стал главой советской империи.

Помолчав, Калибан произнес:

– Знаешь, что мне кажется невероятным во всей этой истории: никто так и не понял, что Сталин шутит.

– Ну да, – ответил Шарль и положил книгу на стол. – Ведь никто рядом с ним уже не знал, что такое шутка. И мне кажется, именно тогда новый великий период Истории известил о своем появлении.