Тихий американец

    Любящий вас

    Грэм Грин

«Я не люблю тревог: тогда проснется воля,

А действовать опаснее всего; я трепещу при мысли

Стать фальшивым, сердечную обиду нанести

иль беззаконье совершить —

Все наши представления о долге так ужасны

и нас толкают на поступки эти»[1 - Пер. Е. М. Голышевой.].

    Артур Клаф

«К спасенью душ и умерщвленью плоти,

Благую цель преследуя притом,

В наш век – вы сотни способов найдете».

    Байрон

Часть первая

1

После ужина я ждал Пайла у себя на улице Катина.

Он сказал: «Я буду у вас не позднее десяти». Когда наступила полночь, я не усидел и спустился на улицу. На лестничной площадке собрались старухи в черных штанах; был февраль, и им, наверное, надоело ворочаться в постелях в жару. В сторону реки медленно ехал велорикша; там, где разгружали новые американские самолеты, горели прожекторы. Пайла на всей длинной улице не оказалось.

Конечно, сказал я себе, что-то могло задержать его в американском представительстве, но в таком случае он обязательно позвонил бы в ресторан – Пайл был очень щепетилен по части соблюдения приличий.

Я уже хотел вернуться, когда увидел у соседней двери девушку. Лица не различил, только белые шелковые шаровары и длинное цветастое платье, но все равно узнал ее. Она часто ждала моего возвращения именно в этом месте, в этот час.

– Фуонг, – произнес я. Это значит Феникс, но в наше время со сказками покончено, ничто уже не восстает из праха. Она еще ничего не успела сказать, но я догадался, что Фуонг тоже ждет Пайла.

 – Его нет.

– Je sais. Je t’ai vu seul a la fenetre[2 - Знаю. Я видела тебя в окне одного (фр.). – Здесь и далее примеч. пер.].

– Если хочешь, можешь подняться, – предложил я. – Он скоро придет.

– Я подожду здесь.

– Лучше не надо. Тебя может забрать полиция.

Она пошла за мной наверх. Я перебирал в голове разные остроты и грубости, но Фуонг недостаточно знала английский и французский, чтобы понять иронию, да и мне, как ни странно, не хотелось делать больно ей и даже себе.

Мы поднялись на лестничную площадку, и все старухи повернули к нам головы, а когда мы мимо них прошли, их голоса стали звучать громче, будто они хором затянули песню.

– О чем они говорят?

– Они думают, что я вернулась домой.

Деревце, которое я поставил у себя в комнате несколько недель назад в честь китайского Нового года, уже сбросило пожелтевшие листья, застрявшие теперь между клавишами пишущей машинки. Я стал вынимать их.