Кока

Врач, безнадёжно опустив руки, спросил у него:

– Вы родственник? Сосед? – и велел срочно звонить жене пациента, пусть побыстрее явится сюда, на что Билли ответил, что она работает недалеко, скоро будет, и побежал исполнять, а врач продолжил прикладывать утюги к груди Лясика, хотя остальные стояли молча, бессильно опустив руки. Копы у дверей перекидывались тихими словами. Светлый, вынув блокнот, что-то вписывал в него.

Баран боком протиснулся на балкон, закурил.

– Сучья морда безрук! Стуканул дохтуру, что Лясик шировой.

А, без разница! Капец, ничего не можут, шлюсс[35 - От Schluss – конец (нем.).]… Такой канючий канитель… – Баран побагровел, глаза налились кровью.

“И я наверняка не лучше выгляжу”, – подумал Кока, а вслух без особых надежд пробормотал:

– Вытащат! И не таких возвращали с того света!

И опять мысли раздваивались: одни текли в сторону Лясика, и Кока смахивал слёзы, другие трусливо удалялись в область страха: “Нет, надо было с фактами уйти – и всё! Чем я тут могу помочь? Что могли – сделали, ничего не помогло.

Разве я виноват, что он освинячился?.. Неприятности могут быть большие!.. Лишние люди – лишние объяснения…”

И в этот миг от людей вокруг Лясика изошёл общий всплеск радостных звуков. А Лясик, хрипло захлебнувшись воздухом, стал дробно дышать и был тут же поднят и посажен на диван!

Он непонимающе водил глазами. Трогал волосы. Рассматривал грудь со следами утюгов. Что-то спросил по-голландски. Ему никто не ответил, зато последовал взрыв хохота.

Атмосфера на глазах разряжалась. Все вдруг стали разом говорить, поздравлять друг друга, смеяться, шутить.

Полицейские, нахлобучивая фуражки и явно собираясь уходить, спросили что-то напоследок у Лясика. Тот с натугой ответил несколько фраз, что вызвало новый прилив хохота.

– Was hat er gesagt?[36 - Что он сказал? (нем.)] – решился по-немецки спросить Кока у светлого копа, чтобы показать, что он ничего не боится и стоит тут на равных.

– Er hat gesagt, dass er mit Heroin Selbstmord machen wollte[37 - Он сказал, что хотел героином покончить жизнь самоубийством (нем.

).], – весело отозвался коп, добавив: интересно, сколько раз в день он так кончает с собой?

И полиция, с шутками и прибаутками, исчезла – без всяких арестов, допросов, вопросов, обысков, не заглянув в документы, не проверив вены и карманы и передоверив всё медикам: главное, что наркоман жив, а дальнейшее – не забота органов.