Путешествие в Индию

Бахадур не был похож на иных выдающихся людей, которые могли пообещать, что приедут, но в последний момент отменяли визит, бросая мелких сошек на произвол судьбы. Если он сказал, что приедет, значит, он приедет, он никогда не подводил тех, кто шел за ним. Господа, которым он сейчас прочел короткую лекцию, будут теперь убеждать друг друга, что приглашение надо принять, хотя в глубине души будут сознавать, что такой совет был неуместен.

Бахадур говорил с ними в выходившей во двор суда комнатке, где адвокаты ожидали своих клиентов.

Клиенты, ожидавшие адвокатов, сидели за дверью, в пыльном дворе. Никто из них не получил приглашения мистера Тертона. Но были люди и другого круга, гораздо более низкого: те, кому было нечего надеть, кроме набедренной повязки, были также люди, у которых не было даже ее, – они живут, всю жизнь скрещивая палки перед алой куклой, – все человечество распадается на классы и течет ниже просвещенного взора, не удостаиваясь вообще никаких земных приглашений.

Вероятно, приглашения должны исходить с небес; возможно, людям не стоит самим призывать к единению.

Люди делают это, но своими попытками лишь усугубляют неравенство. Так, во всяком случае, думали старый мистер Грэйсфорд и юный мистер Сорли, преданные своему призванию миссионеры, жившие за бойней. Они всегда ездили третьим классом и никогда не посещали Клуб. Во владениях нашего небесного Отца много домов, учили они, и только там найдет приют и утешение все воинство неспособных жить друг с другом детей человечества. С веранды того дома слуги не прогонят ни одного человека, будь он черный или белый, никто не останется за порогом, если придет к дому с любовью в сердце. Но почему божественное гостеприимство должно ограничиваться людьми? Посмотрим – со всем почтением – на обезьян. Разве не нужен и им свой дом? Старый Грэйсфорд решительно отвечал «нет», но более просвещенный мистер Сорли говорил «да». Он не видел причин, по которым следовало бы отказывать обезьянам в их доле благодати. Он сочувственно говорил об этом своим друзьям индусам. Но как быть с шакалами? Шакалы меньше занимали мистера Сорли, но он признавал, что господь, в безграничной милости своей, обнимет ею всех млекопитающих. Но есть ведь еще и осы. Мистер Сорли очень неуютно чувствовал себя рядом с ними и спешил перевести разговор на другую тему. Как быть, однако, с апельсинами, кактусами, камнями и грязью, не говоря уже о бактериях, населяющих внутренности мистера Сорли? Нет, нет, так можно зайти очень далеко.