Путешествие в Индию

Он забыл обо всех этих проклятых делах, носясь по рыжей пыли майдана и чувствуя, как вечерний ветер овевает его лоб, а стоящие по краю площади деревья внушают покой своей зеленью. Мяч отлетел от клюшки в сторону одинокого субалтерна?[13 - В британской армии – офицерский чин ниже капитана.], который тоже практиковался в поло. Он отбил мяч Азизу и крикнул:

– Подайте еще раз!

– Хорошо.

Офицер имел какое-то – пусть и отдаленное – представление об игре, чего нельзя было сказать о его лошади, так что шансы были равны.

Сосредоточившись на мяче, оба незаметно прониклись друг к другу симпатией и одновременно улыбнулись, отпустив поводья. Азиз любил военных – они либо принимают тебя безоговорочно, либо осыпают ругательствами, а такая прямота всегда предпочтительней для штатской гордости. Этому субалтерну нравились все, кто умел ездить верхом.

– Часто играете? – спросил он.

– Никогда прежде не пробовал.

– Тогда еще один чуккер??[14 - Тайм в поло продолжительностью семь минут.

]

Он ударил по мячу, лошадь взбрыкнула, субалтерн упал с нее, но тотчас снова вспрыгнул в седло.

– Никогда не приходилось падать?

– О, много раз.

– Не лгите.

Они снова натянули поводья, в глазах их вспыхнуло пламя внезапно возникшего товарищества, которому было суждено угаснуть вместе с напряжением тел. Спорт приносит лишь временную радость. Национальная принадлежность непременно дала бы себя знать, но они расстались, прежде чем эта ядовитая разница дала себя знать, сердечно отсалютовав друг другу.

«Если бы все они были такими», – подумал каждый из них.

Солнце клонилось к закату. Единоверцы Азиза потянулись на майдан, чтобы помолиться, повернувшись лицом к Мекке. На площади показался бык, и Азиз, хотя сам он сейчас не был склонен к молитве, решил, что этому неуклюжему идолопоклонническому животному не место на майдане. Он бесцеремонно ткнул его в бок клюшкой и в тот же момент услышал, как его окликнули с дороги.

Это был доктор Панна Лал, возвращавшийся с вечера, устроенного инспектором. Коллега был не в духе.

– Доктор Азиз, доктор Азиз, где же вы были? Я был у вас дома, прождал вас целых десять минут, но потом уехал один.

– О, простите меня, простите великодушно, но мне пришлось срочно отлучиться на почту.

Человек из круга Азиза тотчас бы понял, что он просто передумал – событие это было настолько обыденным, что едва ли заслуживало порицания.