Заговор против Америки

Невзначай мы заехали в самую середку истории США – и (неважно, думали мы об этом в таких выражениях или нет) как раз история США в ее здешнем впечатляюще-вдохновенном архитектурном воплощении должна была, как мы надеялись, защитить нас от Линдберга.

– Смотрите! – мать обернулась к нам с Сэнди. – Правда, потрясающе?

Выглядело это и впрямь потрясающе, но Сэнди, судя по всему, просто отпал или, если угодно, впал в патриотический ступор, а я решил последовать его примеру, так что мы оба выразили восторг благоговейным молчанием.

И как раз в этот миг возле нас притормозил мотоцикл полицейского патруля.

– Что там у вас, штат Джерси? – поинтересовался коп.

– Разыскиваем свою гостиницу, – ответил отец. – Напомни, Бесс, как она называется.

Моя мать, всего мгновение назад поддавшаяся гипнотически-величественному обаянию Капитолия, страшно побледнела, а когда начала говорить, то ее голос зазвучал так тихо, что в шуме дорожного движения слов было не разобрать.

– Я вам помогу! – заорал полицейский. – Погромче, пожалуйста, миссис.

– Гостиница «Дуглас»! – Мой брат взял инициативу на себя, буквально пожирая при этом глазами мотоцикл. – На Кей-стрит, офицер!

– Умница!

Полицейский, подняв руку, одним движением остановил следующие за нами машины и велел нам ехать за собой. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, мы помчались в противоположную сторону по Пенсильвания-авеню.

Рассмеявшись, отец сказал:

– Прямо-таки королевский прием!

– Но откуда тебе знать, куда он нас везет? – всполошилась мать.

 – И вообще, Герман, что происходит?

Следуя за полицейским, мы проезжали мимо одного административного здания за другим, – и вдруг Сэнди, разволновавшись, показал пальцем куда-то влево и вверх по склону холма с аккуратно подстриженной травой.

– Белый дом!

И тут моя мать почему-то разрыдалась.

– Все теперь не так, – попыталась она объяснить нам причину припадка, когда мы уже добрались до гостиницы и полицейский, помахав на прощание рукой, отъехал.

 – Все теперь не как в нормальной стране. Мне очень жаль, мальчики, простите меня, пожалуйста. – И тут она опять заплакала.

В маленьком номере «Дугласа» с двуспальной кроватью для родителей и двумя кушетками для нас с Сэнди мать пришла в себя – но не раньше, чем отец, дав на чай, выпроводил коридорного, отпершего нам дверь и внесшего в единственную комнату чемоданы.