Заговор против Америки

На этот раз, паркуя машину, Тейлор предупредил, что нас ждет подлинное потрясение, потому что Мемориал Линкольна не сравнить буквально ни с чем на свете. Затем препроводил нас со стоянки к величественному зданию с колоннами и беломраморными ступенями, провел по лестнице мимо колонн в глубь помещения – к статуе Линкольна, восседающего на неописуемой красоты и роскоши троне. Лицо Линкольна показалось мне – да и могло ли быть по-другому? – ликом Господа и вместе с тем ликом самой Америки.

– И они застрелили его, эти грязные псы, – мрачно выдохнул мой отец.

Мы четверо стояли у самого основания памятника, освещенного таким образом, чтобы все в Аврааме Линкольне казалось грандиозно величественным. То, что обычно считалось великим, перед увиденным просто блекло, и равно взрослый и ребенок оказывались беззащитны перед торжественным духом гиперболы.

– А когда задумаешься над тем, как наша страна обошлась с величайшим из своих президентов…

– Герман, – взмолилась мать, – не начинай, пожалуйста.

– А я и не начинаю. Это была великая национальная трагедия. Не так ли, парни? Я имею в виду убийство Линкольна.

Тейлор, подойдя к нам, невозмутимо пояснил:

– Завтра мы с вами побываем в Театре Форда, где произошло покушение, а потом перейдем через дорогу к дому Питерсена, где он испустил дух.

– Я вот говорю, мистер Тейлор, как подло наша страна обращается с величайшими из своих президентов.

– Слава Богу, у нас теперь президент Линдберг, – эти слова прозвучали всего в нескольких футах от нас.

– Равнять Линдберга с Линкольном? Ну и ну! – возмутился отец.

На самом деле пожилая женщина пришла на экскурсию не одна, а с целой группой туристов, один из которых – примерно в том же возрасте, что и мой отец, – вполне мог оказаться ее сыном.

– Что-то вам не по вкусу? – спросил он у отца, сделав недвусмысленный шаг в его сторону.

– Дело не во мне, – ответил отец.

– Что-то из того, что сказала эта дама, вам не по вкусу?

– Дело не во мне, – ответил отец. – Дело в свободной стране.

Незнакомец смерил отца долгим испытующим взглядом, затем столь же внимательно посмотрел на мою мать, на Сэнди, на меня.