Минуты будничных озарений

В Мальяне же, если бы тамошние женщины меня знали, что невозможно, поскольку я там не бываю, они сказали бы: «Какой серьезный человек! Ему звонила сама Летиция Каста, и он ответил «нет»».

Они сказали бы это шепотом из уважения к Летиции Каста, которую они часто видят в своем районе, одинокую и разочарованную. Обиженную и покинутую. Но для Летиции есть выход. В Мальяне тоже живут мужчины. Она может позвонить одному из них.

* * *

Мне кажется, что другие одеваются лучше меня, что их завтраки, обеды и ужины вкуснее моих, что они получают более дорогие подарки, чем я.

Что они живут намного лучше меня.

Если на море ветер, меня не интересует, как он называется.

Мы возвращаемся домой на мопеде. Сын сидит сзади, обхватив меня, как я велел, за плечи. И неожиданно спрашивает меня, почти крича, чтобы я услышал его:

– Папа, какие сны тебе больше нравятся – хорошие или плохие?

– Конечно, хорошие, – отвечаю я.

– А мне – плохие. Потому что, когда просыпаешься, приятно понять, что это был всего только сон.

А когда просыпаешься от хороших, видишь, что это была неправда, и тебе жалко.

Я исключаю из числа нравящихся мне романтических фильмов ряд картин (и их немало), герою или героине которых (но чаще это мужчина) удается узнать от друзей или из подслушанного разговора, а то и заглянув в чужой дневник, все вкусы любимого человека. И чтобы заставить его влюбиться, как бы случайно демонстрирует или упоминает все, что тому нравится или, наоборот, не нравится (книги любимых авторов, любимые песни, ненавистные слова).

Потом – непонятно, почему и как, – наступает финал фильма, в котором оба действительно влюбляются друг в друга, вопреки обману либо благодаря обману.

Я же считаю, что нельзя победить обман.

Он так мне противен, что я начинаю ерзать, сидя в кино, чувствую себя не в своей тарелке, не могу поверить, что такое возможно, что обманутый может влюбиться в обманщика, даже если раскроет обман.

Щелчок тостера, который со временем ломается и больше не щелкает, а ты говоришь всем потом, спустя какое-то время, что раньше он щелкал.

Я бы с превеликим удовольствием говорил: «Вышеперечисленный осуществляется». Но не представляю, когда это можно было бы говорить.

Комары должны для чего-то служить. Иначе какого черта?

И никогда не знаешь, кто тебя укусил – пчела или оса.

Время, которое я трачу на раздумье перед контейнерами для раздельного сбора мусора, чтобы понять, куда бросить грязную салфетку.