Тихий Дон. Том 2

На развилке чукаринской и кружилинской дорог виднелся на фоне сиреневого неба увядший силуэт часовни; над ним отвесно ниспадала скопившаяся громада кирпично-бурых кучевых облаков.

– Откель же вы взялись, Степан Андреич? – радостно допытывался Мишка.

– Из Германии. Выбрался вот на родину.

– Как же наши казаки гутарили: мол, убили на наших глазах Степана?

Степан отвечал сдержанно, ровно, словно тяготясь расспросами:

– Ранили в двух местах, а казаки… Что казаки? Бросили они меня… Попал в плен… Немцы вылечили, послали на работу…

– Писем от вас не было вроде…

– Писать некому.

– А жене? Супруга ваша живая-здоровая.

– Я ведь с ней не жил, – известно, кажется.

Голос Степана звучал сухо, ни одной теплой нотки не вкралось в него. Упоминание о жене его не взволновало.

– Что же, не скучали в чужой стороне? – жадно пытал Мишка, почти ложась грудью на луку.

– Вначале скучал, а потом привык. Мне хорошо жилось. – Помолчав, добавил: – Хотел совсем остаться в Германии, в подданство перейти. Но вот домой потянуло – бросил все, поехал.

Степан, в первый раз смягчив черствые излучины в углах глаз, улыбнулся.

– А у нас тут, видите, какая расторопь идет?.. Воюем промеж себя.

– Да-а-а-а… слыхал.

– Вы каким же путем ехали?

– Из Франции, пароходом из Марселя – город такой – до Новороссийска.

– Мобилизуют и вас?

– Наверное… Что нового в хуторе?

– Да рази всего расскажешь? Много новья.

– Дом мой целый?

– Ветер его колышет…

– Соседи? Мелеховы ребята живые?

– Живые.

– Про бывшую нашу жену слух имеете?

– Там же она, в Ягодном.

– А Григорий… живет с ней?

– Нет, он с законной. С Аксиньей вашей разошелся…

– Вот как… Не знал.

С минуту молчали. Кошевой продолжал жадно разглядывать Степана. Сказал одобрительно и с почтением:

– Видать, хорошо вам жилось, Степан Андреич.

– Там все чисто одеваются. – Степан поморщился, тронул плечо возницы: – Ну, поторапливайся.

Возница невесело махнул кнутом, усталые лошади недружно дернули барки. Дрожки, мягко шепелявя колесами, закачались на выбоинах, и Степан, кончая разговор, поворачиваясь к Мишке спиной, спросил:

– На хутор едешь?

– Нет, в станицу.