Бабы, или Ковидная осень

Когда жена возвращается, он смотрит на нее тяжелым, как тот стол, взглядом.

«Надо поговорить», – твердо произносит он.

А позже, как в красивом клипе, грохаются на пол в прихожей собранные наспех чемоданы, из комнат выбегают дети, лает, мешаясь под ногами, крыска-собака, рыдает ЭТА…

И все это в черно-белых тонах.

Он, не оборачиваясь, покидает дом.

Воздух свободы заполняет его легкие, и все вокруг волшебным образом окрашивается в яркие цвета.

Он садится в машину.

Но следующий, казалось бы, самый важный кадр в этом клипе, упорно не складывался…

Фантазию эту Ника видела во множестве вариаций.

Менялись времена года и, как следствие, модели и толщина подошв его ботинок, менялся возраст детей – они то уменьшались в размерах, то вырастали.

Менялась порода собаки. Иногда воображение рисовало зашуганную таксу, иногда – порыкивающую овчарку.

Массажистка трансформировалась в косметолога – переколотую ботоксом блонду прилично за сорок. Мрамор на полу становился благородным дубом.

В кастрюльке на плите хозяина могло дожидаться пересоленное рагу или слипшееся комками ризотто.

Халатик на теле жены был то плюшевым, отстойным, то роскошным, отделанным кружевом шелковым пеньюаром.

Менялась и жена – от курносой, плотно засевшей в пригородном поселке с вареньем и выращиванием цветочков простушки до властной, уверенно несущей статус жены и матери силиконовой красавицы.

Неизменным оставалось одно: его желание разрушить мирок, в котором он не был счастлив.

Через пару месяцев регулярных встреч выстроенная в воображении плавающая картинка стала размываться.

Как выяснилось, Алексей жил с семьей в таунхасе общей площадью всего-то в двести метров, огромной прихожей в нем быть не могло.

Машину он вынужден был оставлять на общей парковке, поскольку единственное машиноместо на участке захапала, как между делом выяснилось, его жена.

Собака оказалась обычной дворнягой, которую ЭТА взяла щенком из приюта.

У детей появился не только возраст, но и лица в айфоне.

Некрасивая, в очках, чернявенькая Мила ходила во второй класс гимназии, а русоволосый худосочный Артем с утра посещал садик, а после обеда сидел дома с больной диабетом и гипертонией няней.

Клип стерся, уступив место чужой и скучной бытовухе.

А в марте, без объявления войны, нагрянул ковид.

Престижный танцевальный клуб, в котором работала Ника, как и вся страна, закрылся на карантин.