Завтра будет лучше

 – Иди-ка ты лучше сама.

Неофициальный комитет выдвинул такой план: толстая проводит ребенка до магазина, позвонит и оставит девочку дожидаться полицейских.

– Вот еще! – возмутилась толстуха. – Чтобы меня арестовали за похищение? Ну уж нет!

Пока продолжался спор, сквозь толпу пробралась еще одна женщина – нездешняя. Местные неохотно дали ей пройти, окидывая ее с ног до головы враждебными взглядами. Для этого времени суток она была чересчур разодета. Добропорядочные хозяйки сейчас занимались домашними делами, закутавшись в халаты.

Ну, или собирались заняться домашними делами. А облегающее платье этой незнакомой особы им не нравилось – как и сильный запах душистой пудры «Джер кисс», который от нее исходил. Не сводя с нарядной дамы глаз, они принялись перешептываться.

– Сразу видно, что за птица, – пробормотала одна из них, скривив рот.

– Экая фифа! – сказала другая.

Новоприбывшая с улыбкой наклонилась над Марджи.

– Как тебя зовут, сестренка?

Услышав тихий мягкий голос, девочка перестала плакать.

Женщина присела и обняла ее за талию. Девочка почувствовала себя увереннее, потому что леди уже не возвышалась над ней.

– Ну же, ответь мне.

– Если она нам не сказала, то вам и подавно не скажет, – ухмыльнулась толстуха.

– А вот и скажу! – с вызовом выпалил ребенок. – Меня зовут Марджи Шэннон!

– Марджи Шэннон! – разнеслось по толпе женщин.

Одна из них прокричала тем, кто наблюдал за происходящим из окон:

– Ее зовут Марджи Шэннон!

– Марджи Шэннон! Марджи Шэннон! – летело от соседки к соседке, от окна к окну.

Это имя наполнило всю улицу, и его обладательница почувствовала себя очень важной персоной.

– А теперь скажи, на какой улице ты живешь и в каком доме.

– Скажу, но только вам на ушко.

Леди поднесла ухо к губам Марджи, и та уловила чудесный аромат, похожий на запах розовых леденцов. Обведя толпу дерзким взглядом, девочка тонкими ручонками обхватила даму за шею и прошептала адрес, который затвердила, по требованию мамы повторив раз сто, как попугай.

– Только им не говорите, – прибавила она вслух.

«Ишь ты, как притихла! – подумала Фло Шэннон, полагая, что ее единственное дитя добросовестно семенит сзади. – Надо не обращать на них внимания. Тогда они приучаются полагаться на себя. Я сама так росла, и все со мной в порядке… И чего это я опять думаю об одном и том же? Хорошо бы мне почаще выходить из дому. Не только за покупками и к мессе.