Завтра будет лучше

Опираясь на собственный опыт, он объяснил дочери, что два самых трудных дела в жизни – это поиск квартиры и поиск места, которое позволит за эту квартиру платить. Ничто так не сокрушает человека, как выселение по причине неожиданного или неоправданно сильного повышения квартирной платы. Тогда приходится скитаться по улицам в поисках нового жилья, которое тебе по карману. Вот, положим, ты его нашел, а хозяин не хочет тебя пускать: твоя работа, дескать, недостаточно надежна.

Или ты совершил экономическое преступление – завел детей. «И ведь хозяина тоже понять можно, – признал Хенни справедливости ради. – Дети и правда все ломают».

С поиском работы так же. Если ты еще нигде не работал, то на тебе ярлык «неопытного», и мало кто из боссов захочет с тобой связываться. Если же ты работал, то тебе зададут трудный вопрос: «Почему вы ушли с прежнего места?» На уволенных работников без хороших рекомендаций смотрят кисло, ну а те, кто ушел по собственному желанию, считаются смутьянами или привередами.

Кому нужен на заводе работяга, которому не угодишь?

Потому-то Хенни и держался так крепко за свое ненавистное место. Он знал: у него мало шансов найти что-то получше. Марджи тоже не должна была думать, будто поиск работы – это плевое дело.

Дочь слушала, но ни единому слову не верила. В последнюю пятницу июня она формально завершила свое образование, и ей не терпелось на следующий же день начать работать.

Родители уговаривали ее немного подождать: мол, еще наработается, нечего спешить с переходом от школьных будней к трудовым. Марджи послушалась и спешить не стала. Начала искать работу только в понедельник – через три дня.

Она вышла из дома, вооружившись аккуратно вырезанной из воскресной газеты колонкой «Требуется помощница» и двумя письмами – от директора старшей школы, который удостоверял, что она умна и прилежна, а еще от приходского священника, который удостоверял, что она умна и благонравна.

Письмо священника было важнее директорского, поскольку доказывало нееврейское происхождение предъявительницы, тем самым избавляя ее от нужды преодолевать барьер нетерпимости.

Начать Марджи решила с манхэттенских объявлений. Ей казалось, что работать в центре Нью-Йорка – это шикарно.