И охотник вернулся с холмов

Огонь почти погас, но язычки пламени все еще пробегали по рассыпающемуся мареву углей.

Бармаглот задрал голову, не мог оторвать взгляд от сводчатого потолка. Сел на табуретку не глядя и чуть не промахнулся. Мы заржали, но он только отмахнулся от нас.

– Интересно, такой эффект закопченности, это само происходит или его как-то добиваются? – спросил он.

– Думаю, само, – предположил Стивен.

Я только налил в чайник воду, как вошел кузнец. Сначала мне показалось, что он несет перед собой ребенка, завернутого в брезент, а потом понял, что нет, это не ребенок.

– Разбирайте, – коротко сказал он, раскрыв сверток на столе. – Король, я в работе опирался на твой рисунок, но сам понимаешь, этого мало. За образец взял тот, что в музее, в Глазго, я тебе о нем говорил – по времени совпадает. Добрый меч. Послужит тебе верой и правдой. И, кстати, картинка твоя мне понравилась.

– Мистер Да-и-Нет, номер десять по Окшотту[18 - Эварт Окшотт (1916–2002) – знаменитый коллекционер средневекового холодного оружия.

Автор известной классификации мечей.], – продолжал кузнец. – Реплика[19 - Реплика – здесь: полномасштабная действующая копия оригинального изделия, в данном случае реального исторического меча.] известного меча с инкрустацией… Рукоять я сделал самую простую. Можешь переделать ее потом по своему вкусу. Инкрустацию я не стал повторять. Не стоит лишать оружие индивидуальности, верно?

– Пожалуй, – тихо проговорил Стивен. Он взгляда не мог оторвать от меча.

– Разбирайтесь тут, а я пока кофе сварю для себя и Короля.

Кузнец вынул из буфета большой медный кофейник с обгоревшей деревянной ручкой и, тихо насвистывая, принялся кухарить.

Я провел рукой по зеркальной стали, она нагрелась и подернулась туманом под моей ладонью. Широкая дола, чуть изогнутая крестовина. Яблоко[20 - Яблоко – навершие рукояти.] в форме диска. Рукоять, обтянутая кожей, удобно ложилась в ладонь. У меня слегка перехватило горло.

Ну да, мы, реконы, все пафосные дурни. Но дело не в этом. Передо мной на краю стола, вытянувшись во всю свою длину и отражая свет лампы – девяносто сантиметров чистой стали, – лежал Ласар Гиал.

– Нравится? – хрипловато спросил кузнец, расставляя чашки на столе.

– Не то слово, – отозвался Стивен. – Клевый дрын!

Мы старались говорить о всякой ерунде – о погоде, об одноклубниках, – но у меня в голове был только Ласар Гиал.